В стране слепых
Шрифт:
– А никому из вас не пришло в голову, – вмешалась Ллуэлин, – что мы четверо, кто уцелел после первого покушения, неминуемо становимся мишенью для следующей попытки? И что это та самая больница, из которой исчез Деннис Френч?
Она нервно сжимала и разжимала кулаки.
– Я почти ни о чем другом и не думал с тех пор, как пришел в себя, – сказал Донг.
Сердце у Джереми забилось чаще. Они придут за ним сюда. Он знал это. Стоит только подождать, и они придут и утащат его туда же, куда утащили Денниса.
– Они знают, где мы, –
Вейн встал и принялся ходить взад и вперед по комнате. Джереми видел, что на лбу у него выступили капельки пота. Он то и дело опасливо озирался по сторонам. Правой рукой он растирал пальцы левой, торчавшие из-под повязки.
– Мы должны что-то сделать, – сказала Ллуэлин.
Вейн остановился недалеко от двери и провел здоровой рукой по металлической дверной раме.
– Вас не найдут, – сказал он наконец.
Донг бесстрастно смотрел на него. Ллуэлин поджала губы.
– Как вы можете это говорить, Херкимер? Мы тут просто живая мишень.
– Я хочу сказать, что вас здесь не найдут. – Он повернулся к ней. – В больничных документах написано, что вы погибли при взрыве.
Наступило молчание – каждый пытался осмыслить его слова.
– Хитро придумано, – сказал наконец Джереми. – А вы не боитесь слишком часто прибегать к этому способу?
Вейн со слабой улыбкой взглянул на него и смущенно сказал:
– Не судите нас слишком строго. Мы к таким вещам не очень привыкли.
Ллуэлин удивленно посмотрела на них и спросила:
– О чем вы говорите?
Джереми кивнул в сторону Херкимера Вейна.
– Я полагаю, что ваш приятель – агент Общества Бэббиджа.
Вейн поднял брови.
– О боже мой, конечно нет!
Казалось, он шокирован.
– Джереми, на что вы намекаете?
– Он намекает на то, – жестко сказал Донг, – что доктор Вейн знает больше, чем говорит. – Он повернулся к историку. – Он намекает на то, что доктор Вейн чертовски удачно устроил так, чтобы задержаться и не войти в ту комнату.
Вейн нахмурился.
– А я с таким же успехом мог бы указать на то, что и вы, и мистер Коллингвуд тоже задержались и не вошли в ту комнату. И что доктор Ллуэлин удачно вышла из нее как раз вовремя. Если бы у меня был более подозрительный характер…
Гвинн резко поднялась со стула.
– Прекратите, Херкимер! – В голосе ее прозвучало раздражение. – Это оскорбительно. Мы все здесь друзья. – Она отвернулась к стене, делая вид, что разглядывает циферблаты приборов, и продолжала: – Когда взрыв потряс здание, я бросилась назад и… и там просто бойня была. – Она снова повернулась к ним, и Джереми увидел, что ее раскрасневшееся лицо залито слезами. – Херкимер, вас ударило дверью. Хотите, я вам расскажу, как выглядела другая сторона этой двери? Чем она была намазана, как бутерброд маслом? Я говорю «чем», потому что разобрать, кем это было раньше, не мог бы уже никто.
Вейн побелел и отвернулся.
– Не надо.
Донг, сидевший
– Примите мои извинения, доктор Вейн. Мне не следовало так легко бросаться обвинением в массовом убийстве.
Джереми заметил, что от самого обвинения Джим не отказался. Он с трудом сел прямо.
– Тем не менее мы знаем, как безжалостно Общество Бэббиджа. Они убивают всех, кто близко подходит к их тайне. На прошлой неделе я объявил, что доктор Донг сделает сообщение о результатах своего математического анализа сегодня…
– Вчера, – перебила его Гвинн.
– Ну, вчера. И вскоре после того, как мы должны были войти в эту комнату, там происходит взрыв. Мне представляется очевидным, что кто-то не хотел, чтобы мы слышали сообщение доктора Донга.
– Кто-то из тех, кто был в комнате?
Вейн посмотрел на нее.
– Да, Гвинн. Кто-то из тех, кто был в комнате. Кто еще мог знать о сообщении доктора Дон… Джима? И, очевидно, кто-то из тех, кто остался в живых. Не думаю, чтобы кто-нибудь по собственной воле вздумал таким способом лишиться жизни.
Джереми почувствовал, что у него закружилась голова и к горлу подступила тошнота. Наверное, от контузии. Или от одной мысли о том, что кто-то может пожертвовать жизнью ради абстракции. Как те террористы на Ближнем Востоке, которые разгоняются на автомобиле, набитом взрывчаткой, и направляют его в цель. Или как тот человек в парке, который стрелял в Сару Бомонт. Джереми никогда не понимал фанатиков. Фанатизм заставляет людей вести себя иррационально, а иррациональное поведение непредсказуемо и опасно.
– Ты понимаешь, что говоришь, Херкимер? Ты говоришь, что один из нас – член Общества Бэббиджа. Что один из нас подложил эту бомбу или помог ее подложить. Что один из нас убил наших друзей.
– Это были мои и ваши друзья, Гвинн. Давние сослуживцы. Коллеги. Но Джереми был с ними почти незнаком. А доктор Донг вообще незнаком.
Донг вскочил с места, опрокинув стул.
– Если бы я не хотел, чтобы до вас дошла суть этих математических моделей, я мог бы в своем сообщении просто ее утаить. Или совсем не делать никакого сообщения. Если бы я не пришел к Гвинн с этим предложением, вообще ничего бы не произошло.
Наступило молчание.
– Вообще ничего бы не произошло… – шепотом повторил Донг, нащупал стул и снова сел.
– Нет, Джим, это все же могли быть вы, – не унимался Вейн. – Чтобы выяснить, что мы знаем или о чем догадываемся, вы должны были так или иначе принять участие в работе группы. Но вы математик, и у вас был только один благовидный предлог.
Донг сердито взглянул на него, но промолчал.
Джереми рассмеялся. Все повернулись к нему.
– А как насчет меня, Херкимер? Как вы можете изобразить злодеем меня? Люди из Общества Бэббиджа совершили нападение на моего ближайшего друга, а потом похитили его. Ну-ка, сделайте из меня главного героя вашего сценария. Попробуйте!