В степях Зауралья. Книга вторая
Шрифт:
…— Одной из наших задач является разъяснение трудящимся, что правительство меньшевиков и эсеров, которое пришло к власти с помощью чехов, служит органом господства буржуазии. Для начала они обрушили свою ненависть на коммунистов и тех, кто нам сочувствовал. Вторым шагом врага будет уничтожение демократических свобод и разгул белого террора. С нами нет Цвиллинга, Дмитрия Колющенко, Микадзе, Григорьева, Сони Кривой и других коммунистов, томящихся в белогвардейских застенках. Но я глубоко верю в конечный исход борьбы, которая закончится победой рабочего класса. Нужно быть бдительными, настойчиво и упорно
— Да, дня два тому назад.
— Пичугин в Зауральске осведомлен?
— Да.
— Хорошо. Связь со Златоустом и Миньяром мы устанавливаем. Типографский станок скоро пустим в ход. Теперь обсудим план нашей работы, — Васенко кивнул головой товарищам. Те придвинулись вплотную к столу.
Часа через два Нина вышла из конспиративной квартиры и направилась в железнодорожный поселок. Проходя мимо чаеразвесочной фабрики, девушка неожиданно столкнулась с Николаем Образцовым. Его отец, рабочий депо, считался одним из лучших активистов партии. Первое знакомство с молодым Образцовым произошло у Нины вскоре после ее приезда в Челябинск. Однажды в приемную Васенко вошел молодой человек, одетый в модную бекешу с лихо заломленной папахой на голове, и, не спрашивая Дробышеву, взялся за дверную ручку с намерением войти в кабинет.
Девушка предупредила его, что Васенко занят и освободится через полчаса.
— Доложите, что пришел Образцов, — надменно бросил посетитель и, опустившись небрежно на стул, вытянул ноги. Его фатоватая фигура, лихо закрученные вверх усики, наглые глаза произвели на Нину неприятное впечатление. Она вошла в кабинет Васенко.
— Пришел какой-то молодой человек, Образцов. Просил доложить, — сказала она с порога.
— А, Николай Образцов, знаю, пускай обождет, я скоро закончу, — устало махнул Васенко рукой.
Возвращаясь к себе Нина заметила, что Образцов стоял возле машинки и читал срочное письмо, лежавшее на каретке. Дробышева поспешно вынула из машинки бумагу и спрятала в стол.
— Прячете? — легкая усмешка пробежала по лицу Образцова. — Напрасно, я коммунист. Может, слыхали о «Марусе»?
— Нет, не слыхала… а партийную кличку вы легко выдаете! Читать без разрешения деловые бумаги вам даже кличка «Маруся» не дает права! — ответила Нина и закусила губу. Она не могла простить себе свою оплошность и отвернулась к окну.
— Можно войти?
— Нельзя. Васенко занят, — сдержанно ответила девушка.
И вот сейчас, встретившись с Образцовым, она неохотно кивнула головой и поспешно зашагала к станции.
Поднявшись на виадук, девушка оглянулась. Образцова не было. Но то, что она увидела, заставило ее побледнеть. Внизу стоял длинный ряд теплушек. Возле них суетились солдаты. С лязгом открылись двери двух вагонов, и на перрон друг за другом под окрики каппелевцев вышли заключенные.
— Нет, не может быть! — прошептала Нина побелевшими губами и пристально стала вглядываться в лицо молодого арестанта, одетого в серую солдатскую шинель. Заключенные выстроились попарно. Началась перекличка.
— Виктор Словцов!
— Я! — ответил арестант.
«Он…» — прошептала Нина и с силой сжала железные перила моста.
Окружив колонну плотной шеренгой, щелкая ка ходу затворами винтовок, конвоиры повели заключенных к тюрьме. Нина поспешно сбежала с виадука и, когда передний солдат прошел мимо нее, бросилась через ряды конвоиров к Виктору, повисла у него на шее. Не скрывая слез, нежно гладила его волосы, смотрела в дорогое лицо.
— Нина! — Сколько скрытой муки и сердечной теплоты прозвучало в голосе Виктора. Прижав к себе девушку, он готов был сам разрыдаться.
В рядах произошло замешательство. К Нине подскочил конвойный офицер и оторвал ее от арестанта.
— В тюрьму хочешь? Вон отсюда! — завопил он.
Арестованные, сурово хмуря лица, двинулись вперед. Виктор сделал попытку выйти из рядов, но звук винтовочного затвора заставил его попятиться. Поднимая пыль, колонна вышла на тракт.
Глава 4
В январе 1918 года прибывший с фронта в Челябинск Виктор Словцов был направлен губкомом РКП(б) в станицу Усть-Уйскую. Выехал он туда вместе с группой делегатов первого казачьего съезда. Проехав стороной Марамыш и Альменево, участники съезда разъехались по своим станицам и поселкам. Из села Дулино Словцов продолжал путь с казаками, братьями Новгородцевыми Петром и Михаилом.
Старший Новгородцев ехал впереди и, поправляя изредка ремень винтовки, висевшей на спине, зорко оглядывал местность. Время было тревожное. В ближайших от станицы поселках Луговском и Подуровке Советы еще не были организованы, там попрежнему хозяйничали атаманцы. Да и в самой Усть-Уйской влияние дутовцев и местных богатеев было сильно.
— Сейчас дело пойдет быстрее, — продолжил начатый разговор Михаил, — главное, чтобы ты как уполномоченный губкома был с нами. Шашкой мы владеть умеем, а вот слово сказать народу, да так, чтобы оно дошло до души, мы не мастера.
— Да и я не хвалюсь, — заметил, улыбаясь, Виктор.
«Видать, дельный парень», — подумал одобрительно Петр и придержал коня.
— Ты в первую очередь расскажи казакам о декретах Советской власти, а я — что говорилось на съезде.
Некоторое время ехали молча. Белоснежная равнина сливалась с горизонтом. По ней изредка кружились снежные вихри. Мороз крепчал.
Виктор глубже натянул на голову башлык и, придерживая лошадь, спросил Михаила:
— Давно с фронта?
— Вместе с брательником, с семнадцатого.
— Ну как, изменилась за это время станица?
— Как стояла, так и стоит, — усмехнулся младший Новгородцев. — Раньше правил атаман, и сейчас он сидит в управе со своими дружками.
— Наших активистов много? — продолжал расспрашивать Виктор.
— Человек около двадцати.
— Михаил, ты забыл про Елшанку, — прислушиваясь к словам брата, отозвался Петр.
— Верно, — согласился младший Новгородцев. — Елшанка это часть станицы. Живет там казачья беднота, — объяснил он. — Петр, ты, пожалуй, прав. Елшанка в дружбе с атаманцами не живет.