В старой Африке
Шрифт:
В гостинице Гай долго вертел в руках документ, изготовленный губернатором в двух экземплярах. И только теперь ему стала ясна истинная подоплека дела: договор был изготовлен на личном бланке графа, и в тексте ни единым словом не упоминалось о короле или бельгийском правительстве. Старый мошенник решил вырвать лакомый кусок из-под самого носа обожаемого монарха и горячо любимой родины и самолично завладеть всей первоначальной информацией, дающей возможность опередить всех и первому сделать заявку на нефтеносные земли, предварительно устранив всю мелюзгу, всех этих служащих на факториях, пигмейских королей и прочих метящих в щуки карасиков.
Гай
Больше того, вся суть пока заключается в переговорах Гая с Бубу или в сведениях, которые он добудет сам в лесных дебрях на подходах к территории маленького короля.
Теперь все завертелось с головокружительной быстротой: консультации, изучение географических и аэрографических карт, учебная стрельба, организация материальной базы и тщательнейшая перепроверка всех расчетов. Наконец, помимо всего, медицинская подготовка у доктора де Гааса в городской больнице.
Но чем больше они считали и пересчитывали, тем настойчивее какой-то инстинкт подсказывал Гаю совсем другое. Если пользоваться мобилизованной техникой, то цель его путешествия вообще невыполнима: ведь если пройти через Итурийский лес с помощью современной техники так же просто, как перейти через коварную реку по стальному мосту, то, значит, ему или не нужно браться за такое предприятие, или придется прыгать в воду с моста.
— Я поджидаю вас, ван Эгмонд. Да, здесь на улице, в гостиницу мы не пойдем. Мне хотелось бы, чтобы наш разговор остался между нами.
— В чем дело, Крэги?
— Нас могут увидеть, свернем вот в этот переулок. Слушайте, ван Эгмонд, мне известен каждый ваш шаг.
Слушаю вас, господин консул, — сказал Гай и грубо взял шотландца под руку, изо всех сил сжав при этом рукав, внутри которого болталась рука, похожая на тонкую палочку.
— Мне известен ход приготовлений и все мероприятия бельгийцев. Хочу предупредить вас о главном: вы выйдете на факторию № 201 и будете там убиты.
Он сделал внушительную паузу, дабы собеседник мог прочувствовать всю серьезность сообщения.
— Служащим дано именно такое указание Спааком. Особый нарочный уже выехал из Леопольдвиля. Вы не нужны, срочно требуются только ваши пометки на карте и образцы нефти. Дело идет о приоритете на заявку. Надеюсь, это ясно?
Он выразительно посмотрел на Гая, ожидая, очевидно, увидеть ужас на его лице и услышать крик возмущения, за которыми последует просьба о помощи. — Ну, а сколько же собираетесь уплатить вы?
— За что?
— За карту и образцы.
Консул взглянул на Гая и расхохотался.
— Вы не дурак, ван Эгмонд, я это вижу. Тем лучше. Я предлагаю вам помощь. Я перехвачу вас на участке дороги между факториями совершенно незаметно и…
— И убьете меня, чтобы забрать карту и образцы?
— Быть сообразительным — хорошо: это облегчает жизнь, но быть подозрительным — плохо: это затрудняет и усложняет отношение с людьми, — проговорил наконец мистер Крэги. — Я хочу вас убедить связать свою судьбу не с бельгийцами, а с могучим англо-голландским концерном. «Ройал-Шелл» — это звучит гордо, а, ван Эгмонд?
— Замечательно. Кстати, Крэги, вы не допускаете мысль, что я — агент этого треста?
Они помолчали. Гай немного сбил с толку консула, и тот машинально тоже сорвал цветок и стал глядеть на собеседника, уткнув веснушчатый нос в розовенькие лепестки. Так и сидели рядом, как две барышни.
— Нет, — сказал наконец мистер Крэги, — я старый воробей и знаю, что такой опытный жулик, как Генри Детердинг, не приступил бы к ловле большой нефтяной концессии столь наивно. Вы случайный человек, одиночка. Вас завербовал Спаак на моих глазах и успешно вас ведет теперь прямехонько в западню. А я хочу перевербовать и помочь удрать в Уганду; вы спасете жизнь и приобретете более могучих друзей. Если вас не убьют на фактории, то изловят в конце образованного единственной коммуникацией коридора, куда бы вы ни пошли — на север или на юг, все равно вы будете в лапах бельгийцев, ван Эгмонд. Я говорю вам: в такой борьбе одиночки неминуемо гибнут. Не пытайтесь тащиться пешком, садитесь быстрее на коня и выбирайте самого сильного, потому что ехать придется далеко. Я демонстративно заболею и уеду в Англию лечиться, но к вашему выходу из леса буду уже на фактории. Наша агентура есть и там. Мы будем в курсе всех событий.
Гай молчал.
— Ну, ван Эгмонд? По рукам? Встретимся и махнем через границу?
— Нет.
— Хотите, поговорим о денежной стороне дела. Мы могли бы подписать договор.
— Нет.
— Вы не верите мне, я вижу! И консул скороговоркой начал сыпать практические указания, направленные на благо первооткрывателя. Тот думал о своем и кивал головой.
— Ну, вы поняли теперь все? Я забочусь о себе, конечно, но от этого выигрывает третий — прежде всего вы лично. Вы, ван Эгмонд. Так по рукам? Консул протянул руку.
— Нет, — ответил Гай и встал.
— Люди прыгают в воду и рискуют жизнью, спасая самоубийцу. Вы не знаете жизни. Я встречу вас на дороге около фактории. Я буду следить через нашу агентуру за каждым вашим шагом. Я спасу вас, вопреки вашему неразумию. До свидания! — крикнул мистер Крэги. На тротуаре остался брошенный им розовый цветок.
В гостинице в комнате Гай неожиданно нашел тишайшего и смиреннейшего отца Доменика.
— Вы забыли запереть дверь или слуга забыл после уборки — словом, не обижайтесь! Я решил подождать вас здесь. Так лучше: не хочу, чтобы нас видели. Разговор должен остаться между нами.
Гай сел на стул верхом и положил руки на спинку, а голову на руки.
— Сколько вы предлагаете за мою голову? Достопочтенный пастырь раскрыл рот. Он был похож на рыбу, которую вдруг вынули из тины.
— Почему вы решили, что я пришел вас похитить?
— Из ниспосланного богом сновидения, отец Доменик. Сколько мне собираются платить и кто именно?
— Да я, собственно, так… От себя… Как христианин не мог пройти мимо…
— Повторяю: кто?
— Одно лицо, связанное с франко-германскими финансовыми кругами и заслуживающие всяческого уважения.