В споре со временем
Шрифт:
Много было совершено нами прогулок по прекрасному Киеву. Удалось проникнуть даже в Кирилловскую церковь, где много лет ведутся реставрационные работы, посмотреть интересные фрески Врубеля...
* * *
2 ноября 59-го года Лев Зиновьевич Копелев приехал в Рязань прочесть лекцию о Шиллере. У нас он пробыл лишь с вечера до утра. Перелистав рукопись "Ивана Денисовича", отмахнулся от неё, небрежно бросив: "Это типичная производственная повесть". Да ещё нашёл, что она перегружена деталями.
Однако через два года с
ГЛАВА VIII
Перекрёстки
В ноябре 1962 года, через несколько дней после публикации "Ивана Денисовича", я везла, ошалевшая от счастья, в Москву два новых рассказа мужа. В нашем удобном электропоезде Рязань - Москва, с мягкими сиденьями и откидными спинками и столиками, так уютно бывало всю трёхчасовую поездку читать и даже делать записи. Но на этот раз она прошла в оживлённой беседе. Попутчиком оказался доцент моего института. Разговор коснулся "Нового мира".
– Вообще-то я его не читаю,- сказал он,- но вот 11-й номер надо будет достать. Кстати, вы читали статью Симонова в "Известиях"?
– Читала не только статью Симонова, но и самого "Ивана Денисовича",и, не удержавшись, впервые призналась: - Его автор - мой муж!
С тем же доцентом я встречусь поздним декабрьским вечером 70-го года на стоянке такси, сойдя с поезда Москва - Рязань. Это произойдёт вскоре после присуждения Солженицыну Нобелевской премии и в разгар наших личных драматических событий. Мы вспомним с доцентом о той, 8-летней давности, поездке.
Доцент, вероятно, забыл об этой встрече через несколько минут. А меня этот разговор заставил заново пережить множество событий того, ныне уже далёкого времени. То были переломные годы нашей жизни, когда сбывались давние надежды и рождались новые, когда мир казался солнечным даже в пасмурную погоду и ничто, казалось, не предвещало позднейшей катастрофы.
Перед моими глазами пробегают кадр за кадром из фильма о моей собственной жизни, заставляя меня снова радоваться, снова волноваться.
Но как много значит, если знаешь финал фильма! То, что когда-то представлялось значите-льным, порой отступает на второй план. А некоторые события, когда-то казавшиеся не столь уж важными, отдельные поступки, детали поведения обретают больший смысл. И ловишь себя на мысли: как же можно было не видеть, к чему это приведёт!..
Я снова и снова просматриваю киноленту былых лет, останавливая то один кадр, то другой - чтобы пристальней вглядеться, чтобы лучше понять...
...Я иду по заснеженной зимней улице в институт. Муж уехал в Москву утренним семичасовым поездом на первую встречу с первым своим редактором. Он едет к Твардовскому в "Новый мир".
А у меня, совсем некстати,- открытая лекция по полимерам. Это как-то опустило на землю, ввело в привычное русло. Закрались сомнения: а действительно ли изменится наша судьба?.. По дороге загадала: если первым со мной поздоровается мужчина - у Сани всё
Первым поздоровался наш институтский дворник, милейший Павел Алексеевич, дядя Паша. Да не просто поздоровался, а, как редко кто в наши дни делает, снял шапку и низко поклонился.
Вечером Александр Исаевич вернулся домой. Приехал он какой-то даже растерянный. Молча вынул из чемоданчика и показал нам с мамой большой плотный лист, на котором значилось: ДОГОВОР.
Сменяют друг друга месяцы. Прошла весна, кончается лето. Вопрос о публикации "Ивана Денисовича" всё ещё не решён. Письмо из "Нового мира" обнадёживает: "...новости могут быть каждый день..."
И ровно через неделю после его получения у нас дома произошёл курьёзный случай. Отдыхая после обеда, мы оба читали, каждый своё. Вдруг муж говорит мне:
– Что это за часы в нашей комнате?
– Будильник.
– Нет.
– Ну, значит, это мои тикают...- и я даю ему послушать свои ручные часы.
– Нет, не эти.
В этот миг раздаётся оглушающий звонок невидимого будильника из дальнего угла. Испуг, ещё больше - удивление... Александр Исаевич достаёт из тумбочки наш старый испорченный будильник, пролежавший там года полтора по меньшей мере. Этот удивительный звонок прозвучал у нас в 17 часов 41 минуту 24 сентября 1962 года. Быть может, когда-нибудь, мы узнаем, что что-то особо для нас важное произошло в этот момент.
А может быть, это просто сигнал нам, что пора проснуться и ехать в Москву узнавать новости?..
И как раз кстати!
И ещё один визит в Москву. Через месяц. В десять часов вечера я вышла из дому, чтобы встретить мужа. Он уже у порога: в сером пальто, с серым чемоданчиком в руках, со светлой радостью на лице:
– Взошла моя звезда!..
Всё быстрее бег времени. Другие и по характеру и по краскам своим события входят в нашу жизнь.
Морозная новогодняя ночь. Театр "Современник" на площади Маяковского. Спектакль окончен. Артисты встречают Новый год.
В фойе расставлены квадратные столики. Каждый стол перерезает планка с пятью зелёными металлическими блюдечками. На них - небольшие свечи; другого освещения нет. Над столами - незаметно закрепленные еловые ветви со свисающими с них лентами, блестящими шарами, бенгальскими огнями.
За одним из таких столиков - мы с Александром Исаевичем. Близится полночь. За три минуты до того, как она наступит, к нам присоединяются О. Н. Ефремов, главный режиссер театра, и его жена актриса Алла Покровская. Олег Николаевич только что вернулся с киносъемки "Войны и мира", где он играет Долохова.
Бьёт двенадцать часов. Все поднимают бокалы с шампанским. "С Новым годом!.."
И вот уже гремит радиола, искрятся бенгальские огни, взрываются хлопушки.
Из-за столиков поднимаются пары. Шарфы, меховые накидки остаются на стульях. На женщинах по большей части декольтированные платья. Руки обнажены.