В собачьей шкуре
Шрифт:
— Нет, Лео. Это ужасно мощная штука. Ты ее тоже не получишь.
— Отдай его мне! — закричал Бэзил. Кэтлин побежала от него прочь на вершину кучи. Там Бэзил ее поймал и попытался вырвать Зоаи у нее из рук. Они боролись, качаясь туда-сюда, прямо над головой у Робина, который ничего не видел и не слышал, кроме своего щенка.
Бэзил, конечно, был сильнее. Сириус прыгал вокруг него, мешал ему, пытался сбить с ног. Ему не хотелось думать о том, что произойдет, если Бэзил прикоснется к Зоаи. И он не совсем был уверен, что Кэтлин не воспользуется Зоаи еще раз, случайно. Бэзил
От удара, который Сириус нанес Бэзилу, пальцы Кэтлин ослабли. Зоаи выпало у нее из рук и стремительно полетело к Земле. Посколько Зоаи состояло из вещества, чуждого Солнечной системе, падало оно стремительно, как солнечный луч. Сириус прыгнул к Зоаи и еле успел схватить его пастью, прежде чем оно провалилось сквозь землю.
Было больно. Он и не знал, что может быть так больно. Боль началась у него в пасти и зеленым пламенем распространилась по всему телу. Он еще успел создать для Бэзила еще один угольный конус, падавший с обычной скоростью. А потом он больше не мог думать ни о чем, кроме боли.
Тяжелый кусок тлеющего угля упал на щебень. Бэзил бросился к нему, схватил и сердито посмотрел на Кэтлин.
— Я говорил тебе, что он мой! — сказал Бэзил и помчался вниз, опасаясь, что Кэтлин опять попытается отобрать у него метеорит.
Боль продолжалась недолго. Сириус поднялся из нее, выпрямился и потянулся — легкий, гибкий, свободный. Он снова обрел свой привычный рост и обнаружил, что смотрит на Кэтлин сверху вниз и видит сквозь белый туман, висящий над пустырем. На пепле были припаркованы полицейские машины с включенными фарами. Полицейские с собаками и факелами обыскивали щебень и крапиву. Он увидел, что рядом с ними стоит миссис Даффильд, а из окна одной из полицейских машин встревоженно выглядывает мисс Смит.
Но все это были только крохотные вспышки по краям его огромной зеленой свободы. Теплого, глупого пса больше не было. Зато в плечах были сила и легкость. Сириус так долго прожил в чуждом облике, что почти забыл, что это такое. Он расправил крылья и встряхнул ими, и серебристо-зеленое пламя, шипевшее у него за спиной, потекло вниз, на землю. Сириус завилял бы хвостом от радости, но у него больше не было хвоста. Вместо этого он вытащил Зоаи изо рта и засмеялся, глядя на Кэтлин. Почему-то он не сомневался, что теперь она сможет его понять.
— Как мне хорошо! — сказал он.
Кэтлин его действительно поняла. Она подняла голову. При виде непонятно откуда взявшегося зеленого гиганта ее глаза изумленно расширились, остановились на его яростном серебристо-зеленом лице, посмотрели на густые, похожие на пламя волосы и на огромные крылья у него за спиной. По сравнению с этим существом Хозяин Дикой Охоты показался ей маленьким и робким. Недоумевая, откуда взялось это великолепное создание, девочка вежливо сказала:
— Да? Я очень рада.
Озадаченный Сириус немного обиделся.
— Разве ты меня не узнаешь?
Кэтлин снова посмотрела ему в лицо.
— Вряд
— Конечно, нет! — сказал он. — Я Сириус. Я целый год был твоим псом. Ты должна меня узнать!
— О, — сказала Кэтлин и посмотрела на землю.
Сириус тоже посмотрел на землю. С чего она там глаз не сводит? У его ног в траве лежал на боку крупный пес. Молодой, довольно тощий, с кремовой шкурой и рыжими ушами. Верхнее ухо недавно прокусили. Пес был мертв. Сириус это понял, увидев, как высыхает кожа у пса на веках, хотя они еще немного подергивались. Он посмотрел в неподвижное лицо Кэтлин и понял, о чем предупреждал их Хозяин Дикой Охоты. Наверно, поэтому Хозяин и отдал Зоаи Кэтлин, а не ему.
— Послушай, — сказал Сириус. — Это по-прежнему я. Я и есть этот пес. Понимаешь?
Кэтлин кивнула, но Сириус сомневался, что она понимает. Девочка сказала:
— Вы не похожи на Лео, — и затем вежливо добавила: — Но вы, конечно, очень красивы.
Она снова обернулась к псу. У нее было такое лицо, что Сириус не выдержал и протянул ей Зоаи.
— Возьми, — сказал он. — Попробуй вернуть пса к жизни.
Но Кэтлин спрятала руки за спину и отступила на шаг.
— О нет, все в порядке, — вежливо сказала она.
— Тогда я попробую, — сказал Сириус, выведенный из себя холодным вежливым поведением Кэтлин.
— Нет-нет, не нужно, — сказала Кэтлин. — Не стоит беспокоиться. Все равно прошлого не вернуть.
— В плазму! — сказал Сириус и повернул Зоаи в сторону подергивающегося тела. Ничего не произошло. Зоаи жужжало и шипело, как обычно, но не было сладостной жалящей силовой волны.
Сириус вскрикнул от досады, поняв, в чем дело. Он сам был этим псом. А с помощью Зоаи можно сделать что угодно, но только не для себя.
— Придется тебе это сделать, — сказал он Кэтлин. — Держи.
Он ткнул Зоаи в лицо Кэтлин. Девочка ахнула и отскочила назад. Сириус услышал, как зашипели ее волосы, и в ужасе отшатнулся. Он увидел, что шкура пса обгорела, а влажная трава у него под ногами исходит паром и дымом. Сириус начал понимать, что теперь он не может даже прикоснуться к Кэтлин.
Он, конечно, мог обуздать свой жар, как и его Спутница и Новый Сириус, но знал, что у него это не слишком-то хорошо получается. Во всяком случае, недостаточно хорошо, чтобы позволить себе подойти к Кэтлин. Он больше не мог лизать ее в лицо. Кэтлин не могла его обнять и прижать к себе — так, чтобы у него заболела спина. Она даже не хотела больше с ним говорить. Она хотела только смотреть на мертвого пса, лежавшего на земле.
И тогда Сириус начал понимать значение Дикой Охоты. Он считал, что добр к Кэтлин, но на самом деле был с ней жесток. Он не думал ни о чем, кроме Зоаи, и в результате оказался более жестоким, чем Даффи и те люди, которые убили отца девочки. Он понял, что не менее жесток и к самому себе. Он также понял, что и Кэтлин, добрейшая из всех, точно так же жестока с ним. Но легче от этого не стало.
— Боюсь, я тебя обманул, — сказал Сириус.
— О, ничего страшного, — вежливо сказала Кэтлин, по-прежнему не сводившая взгляда с пса, лежащего на земле.