В снегах севера
Шрифт:
Не буду описывать всех наших мытарств со сборкой самолета в условиях не перемежающихся дождя, снега и мороза. К 28 ноября оба огромных металлических самолета были собраны.
ЗИМОВКА В ЭММА-ГАВАНИ
Мы горели желанием немедленно вылететь, но условия погоды не позволяли. Скоро началась полярная ночь и вместе с ней пришла пурга. Наш маленький домик и оба самолета были занесены снегом. По утрам для того, чтобы выйти из домика, приходилось прокапывать ход в снегу. К тому же незадолго перед уходом ледореза «Литке» мы получили из Москвы через судовую радиостанцию следующую телеграмму:
Летное звено оставить до весны. Телеграфируйте нужды звена и соображения о размещении на зимовках и обеспечения связи.
Распоряжение «Добролета» подтверждается С. С. Каменев.
Полет к м. Северному пришлась отложить до лучших времен. Началась долгая полярная зимовка.
Вынужденное безделие изнуряло. Мы до одурения «играли» на граммофоне, писали какие-то ненужные отчеты и аккуратно в 6 часов вечера кормили наших прекрасных полярных собак.
9 декабря, понедельник. Утром на рассвете ушел «Литке» и в это же утро пожаловали два белых медведя. Они торжественно прошли под окнами, повозились у бензиновых бочек и зафыркали, страшно напугав находившегося неподалеку одного из чукчей, не заметившего их подхода. Пока он бегал к нам в дом за «Винчестером», они ушли по льду до середины бухты, переплыли промоину, где стоял «Литке», и скрылись.
Так мы начали зимовку. Без радио и без связи с центром, если не считать неналаженной станции в селении Пинкигней, стоящей от Эмма-гавани в 100 километрах. Нас было шесть человек — пилот Галышев, механики: Фарих, Эренпрейс, радист Кириленко, каюр (проводник собак) Дьячков и я.
Ф. Б. Фарих.
А затем подула пурга, и такой силы, что канаты к крыльям самолетов были оборваны. Громоздкую треногу для под’ема моторов сломало и завалило на один из самолетов. Самолеты стали почти невидны из-под снега, печи требовали по полтонны угля в день, экипажу начали приедаться хорошие аргентинские консервы, и все стали писать дневники.
Граммофон ужо был заброшен и валялся в углу нашей хижины, ибо шесть пластинок — необычайно малое число для «полярного граммофона».
Потекли дни зимовки, точно такие же, какие описаны в книгах первых завоевателей севера. Время тянулось однообразно под аккомпанемент ветра, завывавшего за стенами дома.
25 января подлинный герой Арктики Дьячков под пение ветра и лай прекрасных камчатских псов, наводивших дикий ужас на всех чукотских собак бухты Проведения, отправился в далекий путь к «Ставрополю», имея на нартах запасы продуктов, лекарств и собачьего корма — юколы. Всего пошло 14 нарт по 10 собак в упряжке. Каждая нарта везла 160 килограммов груза.
ПЕРЕХВАЧЕННАЯ РАДИОГРАММА
Январь принес массу новостей, ошеломивших нас в первое время.
Однажды вечером приехал чукча из селения Пинкигней и привез перехваченную пинкигнейской станцией радиограмму, отправленную капитаном «Ставрополя» т. Миловзоровым председателю арктической комиссии т. Каменеву. Телеграмма гласила:
…Докладываю, что район к востоку от м. Северного, около пункта, где самолет летчика Эйелсона видели п о с л е д н и й р а з [2] , два раза обследовали разведкой. Был произведен осмотр горизонта при помощи сильных биноклей при ясной погоде, причем никаких признаков исчезнувшего самолета не обнаружено. То же в сторону запада (пропуск).
…Свенсон готовит отправить в поиски санную партию (пропуск) корма для собак мешает возможности организовать могущую бороться с препятствиями севера (пропуск).
…М н е и з в е с т н о р а с п о р я ж е н и е в а ш е [3] в о з д у ш н о м у о т р я д у С л е п н е в а… О н д о л ж е н н е м е д л е н н о в ы л е т е т ь п о и с к и, т а к к а к с в я з и между нами нет… не знаем настройки его станции… Полагаю для поисков базы воздушной будет м. Северный; вследствие частых местных
…Моему мнению результат зимних поисков пропавшего самолета Эйелсона будет успешен, если летчики живы, если они могут держать какой-либо приметный предмет или когда при гибели самолет получил малые разрушения, то он будет… он при посадке разрушен и теперь занесен пургой, которая была со дня исчезновения до сего времени, продолжении двадцати трех суток, вследствие чего найти едва ли удастся ранее периода таяния снега. Сейчас отдаю распоряжение искать радиостанцию воздушников… оказаться без топлива в самый острый момент. Ход событий и мероприятия будут своевременно сообщаться.
2
Разрядка здесь и дальше в телеграмме наша. М. С.
3
Упоминаемое в радиограмме т. Миловзорова распоряжение не было получено Пинкигнейской радиостанцией и только из этой телеграммы мы узнали о нем. М. С.
И дальше приписка заведующего Пинкигнейской радиостанции.
Принята 30.12 — 12 вечера. Отправлена нарочным бухту Провидения начальнику летного звена т. Слепневу. 31.12 — рано утром.
Эта телеграмма произвела на нас впечатление разорвавшейся бомбы:
— Как? Летчик Эйелсон, совершивший вместе с Вилькинсом перелет через весь арктический бассейн — из Аляски на Шпицберген, — исчез? Быть может, он потерпел аварию и скитается где-либо в снежной пустыне? Скорее на помощь собрату по воздушной работе!
Так думали мы. К немедленному совершению перелета звал нас и приказ т. С. С. Каменева.
И в середине января, когда еще не окончилась полярная ночь, мы приготовлялись к отлету. Однако благоразумие требовало не спешить. На севере надо избегать слишком большой торопливости.
ПЕРЕЛЕТ НА М. СЕВЕРНЫЙ
28 января два гордых в своем полете «Юнкерса» проносятся на высоте 10 метров от снежной пустыни над далеко растянувшейся ленточкой собак, затерянных в беспредельном просторе. Каюры с остервенением машут ним меховыми рукавицами и мгновенно скрываются под крылом.
За эти дни мы откопали свои самолеты и, получив новые сведения о трагедии, происшедшей в районе пролива Лонга — об исчезновение пользующегося мировой известностью полярного летчика Эйелсона и его механика Борланда, — несмотря на ужасную погоду, отправились в явно опасный путь.
Санная партия с бензином для Колючинской базы и для розысков Эйелсона и Борланда выходит со стоянки на мысе Провидения.
Один самолет веду я, справа и немного сзади идет Галышев. Мой механик ежится в своем ужасном по величине собачьем комбинезоне, со злостью смотрит на отказавший в работе указатель скорости, пробует вежливо стучать по нему плоскогубцами и, вижу, беззвучно ругается; не выдержала на этот раз немецкая коробочка, не справилась с пургой и морозом Чукотки, хотя честно служила весь прошлый год и проделала со мной всю Алданскую экспедицию.
Пролетаем над Мечигменской не обследованной губой, начинаю определять входной мыс в бухту Лаврентия. Шесть домиков, зарытых в снег до крыш, местная культбаза, кажутся зданиями лучшего аэропорта. Все население находится на «аэродроме», а «аэродром» — на береговой косе. Начальник погранпоста т. Кучма машет метлой… надо понимать, что это ветроуказатель «аэродрома». Так как он машет во все стороны, то полагаю, что ветра нет, — не может же ветер дуть сразу со всех сторон, — и сажусь по длинной стороне косы. Галышев тоже садятся. Идем окостеневшие от холода в школу-интернат, чтобы стащить с себя бесчисленное количество меховых одежд, чтобы отогреться, выспаться и чтобы завтра… достигнуть м. Северного.