В сладостном бреду

Джоансен Айрис

— Мне жаль, что вы упали с дерева.

Он неожиданно усмехнулся.

— Мне тоже. Когда это случилось, мне было не до веселья, но зато это позабавило остальных. Смех — это хорошо. Мы так нуждаемся в нем.

Она помолчала.

— Вы потеряли кого-нибудь в Джеде?

Улыбка сбежала с его лица.

— Моя семья давно умерла, но в эту страшную ночь там погибли друзья.

— Вы не вините за это лорда Вэра?

Он удивленно взглянул на нее.

— С какой стати? Такое случается на войне. Наша деревня голодала, а наши молодые люди не

имели будущего, когда он пришел в Дандрагон. Он накормил бедняков и беспомощных, остальным дал возможность служить с честью.

— И теперь вы продолжаете служить ему?

Он кивнул, затем лицо его жалобно скривилось…

— Но я надеялся, что мне придется только сражаться за него, а не лазать по деревьям.

Она улыбнулась.

— Пожалуй, он и сам об этом не думал…

— Мать послала меня за вами, — сказала Таша, стоя в дверях и холодно глядя на Tea. — Она считает, что глупо оставаться на улице, когда ночные демоны могут наслать на вас лихорадку.

Абдул улыбнулся девушке.

— Но ведь здесь я, чтобы защитить ее от ночных демонов, Таша. — Он поклонился Tea. — Я должен идти на ужин. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Спасибо, Абдул. — Tea приветливо кивнула. — Больше никаких листьев. Я обещаю.

Он поклонился и направился вниз по тропинке, огибающей замок.

— Вы заставили его помогать вам копаться в грязи, — отрывисто сказала Таша. — Вам не следовало этого делать. Он очень уважаемый человек, предводитель.

Tea улыбнулась.

— Он только что сказал мне, что я оскорбила его достоинство.

— Это не смешно. — Она повернулась и направилась во дворец. — Не делайте этого больше.

Таша так ощетинилась, стремясь защитить друга, поняла Tea.

— Я не хотела унизить вашего друга, Таша.

— Шлюхи не могут позволить себе иметь друзей среди мужчин. — Бесконечная боль, что слышалась в ее голосе, смягчила резкость ее тона.

Tea просто не знала, что сказать. Она не могла ответить Таше, что понимает ее. Она очень мало знала о проститутках, да и о мужчинах, которые употребляли их, а затем сами же осуждали и презирали их.

— А мне показалось, что Абдул относится к вам, как друг.

— Потому, что он очень добрый… и он жалеет меня. Я вижу это по его глазам. — Ее тон внезапно изменился, в нем зазвучал гнев с нотками отчаяния. — Мне не нужна его жалость. У меня такие таланты, что я заставлю любого мужчину рыдать от наслаждения. А вы можете сказать о себе то же?

— Нет.

— Конечно, нет. Моя мать сказала, что вы девственница. — Она помолчала. — Вы собираетесь заняться любовью с Абдулом?

Tea от изумления лишилась дара речи.

— Собираетесь? — настаивала Таша.

Tea покачала головой.

Явное облегчение промелькнуло на лице Таши, но тон ее остался по-прежнему вызывающим.

— Что ж, он достоин лучшего, чем неопытная женщина, не владеющая искусством любви.

Таше было больно, и поэтому она старалась сама причинить боль, неважно кому и как. Как должна чувствовать себя женщина,

зная, что в глазах мужчины имеет ценность только ее тело? Tea бы не смогла такое вынести. Она мягко сказала:

— Ты права, у меня нет твоего мастерства, и я не знаю этого искусства. — Она помолчала и добавила: — Но и ты не владеешь моим мастерством.

— Твои вышивки ничего не стоят, когда мужчина сгорает от вожделения.

— Но они приносят удовольствие и радость на сотни лет, а не только на несколько мгновений. И я могу сама зарабатывать себе на хлеб и не зависеть от мужчины.

Таша недоверчиво усмехнулась.

— Женщины всегда зависят от них. Им не позволят ничего иного.

— Нет, если только мы обладаем мастерством, в котором они нуждаются. — Tea помолчала. — Мужчиной движет жажда золота и власти, поэтому он всегда обратит внимание на требования женщины и станет ее ценить, если она сможет обеспечить ему либо то, либо другое. Шелк может стать золотом. Прекрасная вышивка — символом власти.

Таша задумалась.

— У вас странные мысли.

— Лорд Вэр сказал, что он заинтересован производить шелк для продажи. Он пожелал, чтобы Жасмин обучилась выращивать шелк и ухаживать за шелковичными червями и деревьями. — И добавила, словно невзначай: — Я научу и вас.

— Меня? Ухаживать за червями? — Таша решительно покачала головой.

— Я могу научить вас вышивать, но после того, как вы освоите основные приемы. Пройдут годы, прежде чем вы достигнете мастерства.

— Я не сказала бы, что хочу учиться этому. — Таша помолчала. — Но матери, она уже не молода, это бы ей понравилось… — И добавила после минутного молчания: — Она заслуживает, чтобы ее ценили.

— А вы нет?

Таша сердито взглянула на нее.

— Вы смущаете меня своими вопросами. Я не стану больше отвечать. — Она намерилась уходить. — Моя мать просила передать, что она забрала Гаруна к себе в комнату.

— Ей не следовало этого делать.

— Не спорьте с ней. Она нуждается в заботе о мальчике не меньше, чем он в ней. Через несколько недель он достаточно поправится, чтобы переселиться в солдатские казармы. — Она подошла к двери, ведущей на половину слуг. — Абдул уверяет, что это ему не повредит. Если его не сведут с ума копания в грязи, чтобы сажать ваши глупые деревья.

Tea покачала головой, направляясь через холл в Большой зал. Зачем она предложила этой женщине свою помощь, хотя была уверена, что вызовет только ее возмущение? Tea все больше втягивалась в жизнь и заботы здешних обитателей, и она ничего не могла с этим поделать.

Но она не видела большого вреда в том, что попыталась предложить этим женщинам то, чем владела сама. Они обе сильные и заслужили нечто лучшее, чем ту долю, которая им досталась. Она не успеет научить их ничему, кроме самых основ, прежде чем покинет замок, но, может быть, и этого будет достаточно. Она почти все постигла самостоятельно, а не из опыта других. Возможно, так же будет с Ташей и Жасмин.