В сиянии
Шрифт:
– Сейчас, я приведу нас на кухню, ты хочешь кофе?
– Да от чашечки кофе, я бы точно не отказался.
Спустя пару поворотов и подъём на один этаж выше, мы очутились в просторной кухне с видом на неработающий фонтан и крытые беседки, вдоль липовой аллеи. Он как следует напился воды из кулера. Стаканов шесть, не меньше. Затем включил кофе машину и через минуту, в руках у меня была чашка горячего кофе. Её аромат вскружил мне голову, а когда я отпил, вернул на землю. Мысленно я поблагодарил вселенную за такого добродушного
– Почему тебя невзлюбили коллеги по работе, если заперли и не выпустили даже во время эвакуации. Ты мог запросто погибнуть от голода. Ведь идёт уже четвёртый день, как ты находился там.
– Ещё кофе?
– Да, пожалуйста.
– Коллеги они мне были только условно. Я не принадлежал к их дружной компании. Являлся лишь по вызову, когда нужно было что-нибудь починить или настроить. Всё дело в другом. Я был влюблён в одну девушку. Но она, как бы тебе сказать, была не совсем хорошая.
– Вертихвостка?
– Очень точно подмечено. Условные коллеги прознали это и написали мне на почту письмо от её имени, что она будет ждать меня вечером там одна. Я набрал для неё цветов в местной клумбе, больше их было негде взять и пришёл к ней. Однако когда я зашёл сначала в курилку, а потом на балкон, её там не оказалось. В этот момент дверь за мной закрыли и сменили код доступа.
– Ну, это же очень глупо. Ты наверно кого-то сильно разозлил своими ухаживаниями.
– Действительно смешно и глупо, – он искренне смеялся, вспоминая произошедшее. – Однако это у них был местный ритуал посвящения в «свои» коллеги. Каждый из них попадал в такую историю, но только никто не находился там больше одного и двух часов. Все либо сбегали через лестницу, либо дожидались когда отопрут. Их нельзя винить, ведь никто не знал, что я боялся высоты.
– Значит, страх ты преодолел, но всё равно не спустился, мучаясь там от голода?
– Увидев тебя, понял, что во мне больше не осталось никакого страха.
– Точнее ты это понял, когда я тебя дверью приложил?
– Если быть точнее, да. Именно твой удар, изменил во мне многое. Я уже никогда не стану таким скромным, тихим и зашоренным человеком которым был.
– Ты знаешь Бажен, я не чувствую вины за собой.
– Всё верно, это потому что ты сделал доброе дело. Открыл мне истину. Я сидел там почти четверо суток и глубоко пересмотрел свою жизнь на корню, а удар по голове окончательно это подчеркнул.
– Как ты думаешь, можно ли доверять военным?
– Доверять можно, но не всем. Однако точно могу сказать,
– Почему?
– Те, кто остался здесь представляют уже чисто научный интерес. Проще говоря, эти десять процентов оставшихся, в том числе мы с тобой, автоматически стали частью научного и бесчеловечного эксперимента.
– Откуда ты всё это знаешь, у тебя есть доказательства и подтверждения своим словам?
– Разве тебе не достаточно выйти на улицу и на собственном примере убедиться в правдивости моих слов?
Глаза его светились такой добротой и честностью, что я не стал допытываться объяснений. В конце концов если он прав, всё это рано или поздно проявится, а если это только его догадки или хуже того вымысел, это никак не отразится на моём понимании ситуации через получаемый опыт. Хотя как раз мой не долгий опыт, уже начинал резонировать со сказанным им в одном направлении и частоте.
– Ладно, как насчёт того чтобы проводить меня дальше, к следующим зданиям генштаба. Я бы хотел сам на всё это посмотреть, прежде чем делать из этого, какие-нибудь выводы.
– С удовольствием. Я очень хорошо знаю здешние окрестности, – перед тем, как выйти с кухни, он порылся в ящиках, холодильниках и выудил для меня пол-литровую бутылку воды и с десяток различных шоколадных батончиков. – Вот это тебе пригодится.
– Благодарю, – я всё рассовал по карманам пустой разгрузки.
– Это я тебя благодарю, ты открыл мне глаза на многое.
Перед выходом, я тоже как следует напился воды из кулера. Красота дизайна и его гармония, переплетающаяся с практичностью, с которой был создан весь генштаб, потрясал глубиной задумки. Словно это не военная база, а центр благотворного воздействия на человека. Теперь понятно, куда уходила добрая часть многомиллиардного бюджета страны. Даже комплекс 4.3 к которому я относился, был не из скромных, а здесь так вообще решили оторваться по полной, не стесняясь в средствах. Обычно я не большой любитель разговаривать с людьми, но в этот раз было нечто иное. Не в силах больше соблюдать тишину, я заговорил первый.
– Бажен, а где у вас тут посты охраны или кабинеты безопасников?
– Скорее уж комнаты безобразников, – я вопросительно прищурился. – Мы мимо будем проходить, сам увидишь.
Через пару минут мы дошли до расположения охраны. Все стены были исклеены пошлыми плакатами, пепельницы наряду с пустыми бутылками стояли прямо на столах, посреди рабочей оргтехники и компьютеров. В остальном всё напоминало больше холостяцкую квартиру. Я обшарил ящики, на предмет полезных гаджетов, но нашёл только пару новых рюкзаков, с вместимостью не более сорока литров. Нашёл ещё наручники. Один рюкзак я взял себе, другой предложил Ярославу, но он отказался от него. Наручники тоже прихватил, могут пригодиться. Мы пошли дальше.