В сетях соблазна

Мэй Сандра

Лили вздохнула и вышла из ступора. Хорошо, что Сэнди обещала зайти за ней и прогуляться до кофейни на углу. Можно будет поговорить, хотя с Сэнди О’Хара не разгуляешься. Экстремизм у ирландцев в крови, и маленькая нонконформистка не признавала пустых страданий на сердечную тему. Лили даже побаивалась рассказывать ей подробности…

Звонок в дверь вывел ее из астрала окончательно. Лили встала, потянулась и направилась к двери, ворча себе под нос:

– Иду я, иду… Вероятно, это все потому, что ты рыжая. Взрывной характер и нулевой порог терпимости… Сэнди! Прекрати трезво…

Это

была не Сэнди. Точнее, не совсем Сэнди. Прямо перед дверью стоял Брюс Кармайкл. Неотразимый, как и всегда, в голубой рубашке в мелкую полосочку и потертых джинсах с декоративными дырками на коленях. Стильно, дорого, сногсшибательно. В принципе, он даже гармонировал с Сэнди О’Хара, которая обнаружилась здесь же, слегка южнее. Разумеется, в полной мере затмить великолепие наряда Сэнди Брюс не мог – это было не под силу никому из живущих в подлунном мире. Камуфляжные штаны, цыганский широкий пояс со множеством карманов, кружевной топ, меховая безрукавка и деревянная кобура от маузера в качестве дамской сумочки. На кобуре болтался потертый лисий хвост, а голова Сэнди напоминала закат очень ветреного дня – концы ее рыжих прядей были выкрашены в радикально алый цвет. Все это великолепие было отягощено – в буквальном смысле слова – коллекцией тусклых цепей с брелками в виде черепов, летучих мышей, символов инь и ян и прочей ерунды.

Брюс придушенно кашлянул и сообщил:

– А я тут мимо шел, дай, думаю, зайду…

Сэнди бодро подхватила:

– Я чуть не врезала ему по чайнику сумочкой. Думала, один из местных придурков собирается отлить в нашей парадной. А он, оказывается, просто ждал лифт! Думал, что его починили. Кстати, Лили, он прикольный.

Лили прислонилась к стенке и изо всех сил постаралась выглядеть безмятежной.

– Привет, Брюс. Удивлена – но рада.

– Я не позвонил, извини…

Сэнди вклинилась между ними.

– А на какую тусу мы завалимся сегодня?

Брюс робко поинтересовался, начиная пятиться:

– Если у вас двоих планы на вечер, то я…

Лили подалась вперед. Скорее всего, она совершает ошибку, но если он сейчас уйдет, то уж точно навсегда.

– Мы просто собирались выпить кофе в местной забегаловке. Там плохо кормят, но кофе варит настоящий турок. Пойдем с нами?

– Кофе?

– Да. Обычный кофе. По-турецки. Вполне можешь рискнуть.

– Я… конечно. С удовольствием.

Сэнди отвесила мощный хлопок по плечу Брюса.

– Душка Кармайкл. Пусть мне кто скажет, что все мильонщики снобы. Наш Брюс не такой. Вперед, Христово воинство! Йо-хо, удача при мне…

И Сэнди решительно зашагала вниз по лестнице. Кобура хлопала по тощей заднице, камуфляжные штаны шуршали, цепи звенели, а мелодичный, хоть и хриплый голосок выдавал точную мелодию старинной пиратской баллады. Лили с улыбкой взглянула на Брюса, и он тоже ответил ей робкой улыбкой – а потом привычным уже жестом приобнял за талию и привлек к себе.

– Я скучал.

– Я тоже. А если честно – как ты здесь оказался?

– Да случайно, говорю же. Ездил по магазинам, то-се… Через час у меня встреча, так что кофе в самый раз.

Лили кивнула и

сосредоточилась на своих ощущениях. Рука Брюса лежала на ее бедре привычно, властно и немного небрежно, но ее тепло распространялось, казалось, по всему телу. Лили почувствовала во всем теле легкость, а на молчание Шеймаса Тидла ей стало решительно наплевать.

– Как твое воскресное интервью?

– Отлично прошло, хотя глаза так и норовили закрыться. И девочка попалась приятная, не наглая и не дура. Впрочем, тема не гламурная, а деловая, так что у нее не было шансов.

– Деловая?

– Да. Это насчет «Шика». Дело в том, что мой отец наконец-то собрался на покой – как он это называет.

– И что?

– Ну… он собирается в скором времени огласить, кому же перейдет «Шик».

– Но ведь он уже твой?

– Я исполняю обязанности генерального директора. Я акционер, соучредитель и прочее. На самом деле Реджи куда больше работает и куда больше достоин, но… никто не знает, что решит папа. Видишь ли, для него «Шик» является любимым детищем и чем-то вроде талисмана, так что он будет колебаться до последнего.

– Как все сложно… Ты мечтаешь занять его место?

– Честно – нет.

– Как это?

– Лили, это сложно объяснить, но я… я никогда не смогу так неистово переживать за судьбу издательского дома «Шик». Для меня это всегда будет всего лишь семейным предприятием.

– Всего лишь… Хотела бы я, чтобы мой несостоявшийся цветочный бизнес однажды стал семейным предприятием, которым я дорожила бы с такой же силой.

– Несостоявшийся? То есть с Шеймасом ты не говорила?

– Не говорила, но сейчас нам лучше присоединиться к Сэнди, потому что она уже залезла на стул и подпрыгивает, привлекая наше внимание.

– Она очень… импульсивна. Но симпатична.

– Я ее очень люблю. Сэнди, слезь со стула, не травмируй официанта. Мы задержались на каких-то пару секунд.

– За пару секунд может произойти конец света. И зародиться новая галактика. Потом, что это за привычка трепаться посреди проезжей части? Вы чуть не стали причиной ДТП!

– Неправда.

– Правда! Разумеется, не ты, а твой фраерок. Мистер Кармайкл, а как долго ты привыкал к всеобщему вниманию?

– А я до сих пор к нему не привык. Просто научился от него закрываться. Сэнди… а чем вы красите волосы?

– Достигается многочисленными опытами. Между прочим, сегодня я планировала получить лиловый оттенок медного, но получилось слегка повеселее. Вам не нравится?

– Класс! Я просто думаю, что вам к всеобщему вниманию тоже не привыкать.

Маленькая нахалка перегнулась через стол и несколько мгновений пристально смотрела Брюсу в глаза, а потом ответила неожиданно тихим и спокойным голосом:

– Вы не совсем правы, мистер Кармайкл. Маска клоуна есть защитная окраска, и служит она для того, чтобы максимально резко и быстро вызвать у окружающих шок, после которого они понимают, что перед ними всего лишь клоун, а стало быть – фантом. С этого момента вы становитесь невидимкой. Можно хоть банк грабить – никто из свидетелей не назовет клоуна, потому что клоун – не человек.