В сетях любви
Шрифт:
– Я передам мистеру Уолшу, чтобы на сегодня он дал работу штукатурам где-нибудь еще, ваша светлость. А затем я принесу вам завтрак.
– А молотки? – взмолился Морган.
– Я скажу мистеру Уолшу, чтобы он отослал плотников в другую часть дома.
После третьей чашки кофе Морган почувствовал себя более по-человечески, хотя настроение у него и оставалось прескверным. Опять появился Перкинз с серебряным подносом, уставленным блюдами с горячей пищей. От запахов Моргана замутило, и он скривился.
– Миссис Стрэттон
Решив, что дворецкий не лукавит, Морган откусил ломтик тоста. Поняв, что этот ломтик останется в желудке, Морган осторожно прикончил весь тост, а затем занялся яйцами всмятку и филеем.
Пока герцог завтракал, Перкинз взялся за уборку комнаты. И эту, казалось бы, излишне обыденную для престарелого дворецкого домашнюю работу, выполнял расторопно.
– Это я сейчас отдам Люси, чтобы почистила, – сказал Перкинз, поднимая смятые куртку и галстук Моргана. – Остальные ваши вещи выстирают, пока вы будете принимать ванну.
Когда Перкинз взял куртку, Морган заметил, что из ее внутреннего кармана торчит белый конверт. «Документы лорда Каслрея! Совершенно забыл о них».
– Минутку, Перкинз! – Морган вынул конверт из куртки. «Куда же теперь девать его?» – озадачился Морган, взглянув на брюки без карманов. Его взгляд быстро пробежал по комнате и остановился на большом старомодном дубовом бюро, очень похожем на то, что стояло у него в лондонском доме. И он вспомнил, что у таких бюро есть ящик с двойным дном.
– Чье это бюро? – спросил Морган у дворецкого.
– Персонально ничье, ваша светлость. Кажется мистер Уолш собирается отправить его на чердак. Оно не подходит к новой мебели для этой комнаты.
– Отлично, – откликнулся герцог. Оставшись один, он обследовал бюро, обнаружил в левом нижнем ящике двойное дно и положил документы в этот тайник. Это не было удобное место для рабочих бумаг, но он подумал, что там документы хотя бы сохранятся. Морган сомневался, что они сослужат свою службу.
Он потянул за шнур колокольчика, чтобы потребовать кофе погорячее, но дворецкий не появился, и Морган понял, что шнур уже, должно быть, отвязали. Потеряв терпение, герцог натянул сапоги, кое-как заправил рубашку в брюки и отважился выйти в холл, чтобы докричаться до слуг.
Он сразу увидел Алису, а она его не заметила. Она стояла в конце холла, спокойно разговаривая с Недом. На ней было то самое бурое платье, что и при первой их встрече. Даже с такого расстояния он рассмотрел темные круги у нее под глазами – красноречивые знаки бессонной ночи. Она выглядела усталой, беззащитной и прекрасной.
Нед ушел, и Алиса пошла в сторону герцога. Увидев его, вся напряглась. Глаза ее заметались, и Моргану показалось, что она вот-вот отвернется и убежит. Но она сохранила достоинство.
Сердце
– Доброе утро, – произнес он голосом, севшим от неуверенности, что она ответит.
Она слегка поклонилась, не понадеявшись на свой голос. Они стояли, смущенно глядя друг на друга. «Я сейчас опять расплачусь», – вдруг поняла Алиса, всполошилась, отвернулась и быстро пошла прочь.
– Постой, Алиса! – воскликнул он просяще и двинулся за нею.
– Не надо! – взмолилась она, когда он схватил ее за руку. – Пожалуйста, оставьте меня в покое!
Морган вздрогнул, расслышав муку в ее голосе.
– Алиса, нам надо еще кое в чем в объясниться! Она подняла голову и уставилась на него так, будто он лишился рассудка.
– Я не хочу ничего больше обсуждать с вами, ваша светлость, – проговорила она устало. – Мы уже все обсудили. И говорить нам не о чем.
– Осмелюсь не согласиться, – заупрямился он, затем завел ее в библиотеку и закрыл дверь. Алиса уступила потому, что у нее уже не было сил сопротивляться.
– Во-первых, я хотел бы извиниться за… за все, – сказал он, запнувшись, и озадаченно обеими руками потер голову, стараясь собраться с мыслями. Это оказалось труднее, чем он предполагал. Алиса застыла у двери, готовая к бою, и вид у нее был, как у раненой лани.
Обида и обманутые надежды оставили такой неизгладимый след на ее милом лице, что Морган не мог спокойно смотреть на него. Сделав глубокий вдох, Морган ринулся, будто в водоворот:
– Как только я получу разрешение на венчание без церковного оглашения, мы поженимся, – заявил герцог категорическим тоном.
Его холодная решимость озадачила ее.
– Не понимаю. Почему вы так внезапно изменили свое отношение?
Губы Моргана сложились в циничную улыбку.
– Прошедшей ночью, Алиса, мне стало все ясно. Я грубо воспользовался твоей беззащитностью и невинностью. И по долгу чести я возмещаю нанесенный ущерб.
Алиса грустно покачала головой. «Он, должно быть, чувствует себя виноватым». Слова, сказанные им, чтобы принести ей радость, породили в ее истерзанном сердце лишь глубокое сожаление. И, вздохнув, она собрала всю свою решимость.
– Мы не поженимся, ваша светлость, – произнесла она бесцветным голосом. – Я не выдержу совместной жизни с сознанием того, что вы в минуту слабости подневольно приковали себя ко мне. И, как мне кажется, не совсем трезвой слабости. – И она, как бы между прочим, провела рукой по горлышку пустой винной бутылки, оставленной на бюро. – И настанет день, когда вы меня возненавидите за то, что я вас вынудила к нежеланной женитьбе на мне. А я такого не вынесу.