В сердце тьмы
Шрифт:
Да, гранаты оказались мощными Феодора видела их военный потенциал, даже не будучи солдатом.
Феодора правила империей. И как и все люди, достойные звания правителя, понимала: не оружие поддерживает трон. Только люди, которые используют это оружие.
Поэтому гренадеры произвели на нее большое впечатление.
— Как вам это удалось? — прошептала она, склоняясь к Антонине.
Антонина скромно пожала плечами.
— В основном я брала сторону крестьян в каждом споре с солдатами. По крайней мере во всем, что касалось их жизни. Я не вмешивалась
Феодора наблюдала, как взвод гренадеров продемонстрировал еще один маневр. Шесть человек бросились вперед, за ними следовало такое же количество помощниц-женщин. Гренадеры быстро укрылись за баррикадой и стали выпускать гранаты из пращей в направлении дальнего сарая, который служил их целью.
Вскоре сарай превратился в щепки. Но Феодора обращала мало внимания на его разрушение. Ей было гораздо интереснее наблюдать за гренадерами, в особенности за той эффективностью, с которой женщины-помощницы готовили гранаты и — всегда — обрезали и поджигали запалы.
Наблюдая за направлением ее взгляда, Антонина усмехнулась.
— Это была моя идея, — тихо сказала она. — Конечно, с полководцами случился припадок. Но я на них надавила. — Она фыркнула. — Глупые мужчины. До них не доходило, что единственные люди, которым эти крестьяне доверят свои жизни, — это их женщины. Никто больше не может обрезать запалы так коротко и одновременно не взорвать своих мужей.
Новая партия гранат отправилась в сторону остатков сарая, от запалов отлетали искры.
— Смотри, — сказала Антонина. — Смотри, как точно все рассчитано. Дело в длине запалов.
Взрывы прозвучали практически одновременно с прибытием гранат к цели. Последние остававшиеся целыми доски разлетелись.
— Это искусство, — заметила она. — Если запал обрезать коротко, то граната взорвется, пока еще остается в воздухе. Слишком коротко — взорвется в руках у гренадера, пока он даже не успел отправить ее в полет. Но если оставить его слишком длинным, то у врага будет время бросить ее назад.
Она излучала удовлетворение.
— Жены гренадеров — настоящие мастера в этом деле — Антонина усмехнулась. — Даже Ситтас наконец прекратил ворчать и признал это, после того как сам попробовал бросать гранаты.
— Что случилось?
Антонина улыбнулась.
— Вначале все гранаты, которые он бросал, возвращались назад и били его по голове. К счастью, он использовал тренировочные гранаты, которые вместо взрыва только громко хлопают. Но он все равно прыгал, подобно жабе, пытаясь от них уклониться. Наконец он очень расстроился и обрезал запал слишком коротко — Она улыбнулась. — Слишком коротко.
— Он пострадал?
Антонина широко улыбнулась.
— Не сильно. Но несколько дней пришлось поднимать кубок левой рукой. Не мог держать его в правой из-за бинтов.
Тренировка закончилась большим маневром, изображающим
Ситтас отдал приказ. Гренадеры отправили партию гранат. Выпущенные из пращей гранаты взрыхлили пустой участок земли в ста пятидесяти ярдах. Пехота прошла вперед на десять ярдов, их щиты и мечи блестели. Подразделения гренадеров тоже пошли вперед, жены подготовили следующие партии гранат. Бросок. Снова земля взметнулась вверх в хаосе. И снова пехота прошла вперед. Снова гранаты.
По флангам рассредоточились катафракты. Словно зубы в акульей пасти.
Ситтас повернулся в седле и улыбнулся императрице.
— Выглядит великолепно, — прошептала императрица Антонине. — Но как это пройдет в настоящем сражении?
Антонина пожала плечами.
— Наверное, будет бардак, как я предполагаю. Ничего подобного этому аккуратному выступлению. Но меня это не беспокоит, Феодора. Враг будет не в лучшей форме.
Феодора посмотрела на нее скептически.
— Расслабься, императрица. Вспомни: мой муж — полководец. Я все знаю про первый закон битвы. И его следствие.
Феодора кивнула:
— Это хорошо. — Холодная улыбка. — В особенности раз ты у нас теперь — новый командир этого полка. Кстати, как ты его собираешься называть?
Антонина открыла от удивления рот.
— Ну, ну, подруга. Это элитное подразделение. У него должно быть название.
Антонина хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Что ты имеешь в виду? Командир? Я не солдат! Я… — Она начала причитать: — Я — женщина, ради всего святого! Кто когда-либо слышал, чтобы женщина…
Императрица показала пальцем на гренадеров. Палец напоминал скипетр.
— Они слышали, — объявила она. Феодора откинулась на троне, очень довольная — Кроме того, Антонина, я не могу больше никому доверить этот новый полк. Это новое пороховое оружие слишком мощное. Вы будете моей последней надеждой, моей секретной силой, когда все остальное потерпит неудачу. Я никогда не доверю свою жизнь мужчине. Никогда снова.
Императрица встала.
— Я поставлю в известность Ситтаса. Конечно, он заблеет, как потерявшийся ягненок.
Потом добавила холодно и мрачно:
— Пусть. Я обстригу его до самой кожи.
Странно, но Ситтас блеять не стал. Совсем не стал.
— Я думал, что она так сделает, — признался он Антонине. Ситтас стоял рядом с ней, наблюдая за реакцией толпы на объявление, которое только что сделала императрица. — Умная женщина, — сказал одобрительно.
Антонина подозрительно посмотрела на него.
— Это совсем на тебя не похоже, — пробормотала она. — Ты — самый реакционный..