В сердце тьмы
Шрифт:
Примерно три четверти солдат малва, неловко продвигающихся вперед по неровной местности, были вооружены традиционным оружием. Большинство пехотинцев отдавали предпочтение копьям и мечам, хотя у некоторых имелись боевые топорики и булавы.
Из ранних наблюдений Велисарий знал, что это оружие — дешевое и плохо сделанное, точно так же как и доспехи. Йетайцы подгоняющие простых солдат малва, были облачены в кольчуги и железные шлемы конической формы. Но пехотинцам приходилось довольствоваться кожаными доспехами с чешуйчатой броней на плечах. Шлемы представляли собой кожаные шапки, армированные чешуйчатой броней, правда надо отдать должное, они лучше
Однако кроме массы простых солдат с традиционным оружием Велисарий заметил довольно большое количество людей с лестницами и гренадеров, вооруженных гранатами малва в форме пестика. У римлян это будет первая возможность посмотреть гранаты в действии, и Велисарий намеревался воспользоваться ею по полной.
Велисарий и Рана Шанга остановились, чтобы понаблюдать за наступлением. Уголком глаза Велисарий заметил, что приближающаяся патрульная группа йетайцев тоже остановилась. Но он мало обращал на них внимания, потому что его интересовало происходящее на поле брани. Велисария снова поразило состояние грунта. Как его вытоптали! Очевидно, осада продолжается давно и во время нее не происходило никаких сюрпризов. Именно такой тип грунта перед осаждаемым городом он считал оскорблением своим инстинктам ремесленника. И тут же стал продумывать альтернативные методы, которые попытался бы применить, если бы сам отвечал за осаду.
Или если бы командовал силами, защищающими город.
Тогда ему пришла в голову мысль, полусформировавшаяся идея, рожденная долгим опытом и недавно приобретенным знанием. Велисарий повернулся к Шанге.
— Мне кажется, несколько дней назад ты упомянул, что в Ранапуре всегда была развита горная промышленность?
— Да, — кивнул Шанга — Почти треть угля империи добывается здесь.
Велисарий прищурился и осмотрел грунт, по которому армия малва медленно продвигалась вперед. Он обратил внимание, что восставшие не встречали наступающих стрельбой из катапульт. На первый взгляд это казалось странным. Но в глубине сознания у него начала выкристаллизовываться смутная мысль.
Шанта обратил внимание на внезапную задумчивость полководца.
— Ты о чем-то размышляешь, Велисарий. Могу поинтересоваться, о чем?
Велисарий колебался какое-то мгновение. Несмотря на то, что ему нравился Шанга, раджпут был в конце концов будущим врагом. С другой стороны, в настоящий момент судьба Велисария и его людей завязана с раджпутами.
— Прости меня за то, что я скажу, Рана Шанга, но я нахожу методы осады малва несколько — как бы лучше выразиться? — простоватыми по римским меркам. Подозреваю, причина кроется в том, что большинство ваших войн велось в долине этой великой реки. Не думаю, что у вас есть опыт ведения военных действий в горной местности.
Шанга в задумчивости потрепал бороду.
— Возможно, и так. Конечно, я никогда не наблюдал за ведением осады римлянами. Но определенно одной из причин множества беспокойств, доставленных нам представителями маратхи — шип в нашем боку! — является их горная местность и их хитрые крепости на возвышенностях. Ведение осады в Махараштре в два раза сложнее, чем ведение осады на Гангской равнине.
Он внимательно посмотрел на римлянина.
— Ты
Велисарий снова колебался. Внимательно наблюдал за наступлением малва. Первая шеренга пехотинцев уже почти до половины преодолела ничейный участок земли протяженностью в пятьсот ярдов, который отделял передние траншеи малва от стены Ранапура. И все равно катапульты не стреляли.
Велисарий выпрямился.
— Мне тут кажутся важными три фактора, Рана Шанга. Во-первых, среди восставших есть опытные шахтеры. Во-вторых, они знали уже несколько недель — если не месяцев, — что основное наступление будет происходить с этой стороны. Очевидно, господин Харша не предпринимал никаких обманных маневров. В-третьих, не стреляют катапульты, словно они берегут оставшиеся запасы пороха.
Он почесал подбородок.
— На самом деле теперь, размышляя на эту тему, мне кажется, что восставшие в последние дни очень мало стреляли из катапульт. Ты не знаешь случайно, отправлял ли господин Харша саперов-минеров на контрминирование?
Ответ стал очевиден по выражению непонимания на лице Раны Шанги.
Велисарий все еще колебался. Подозрение, зарождавшееся у него в сознании, пока не сформировалось полностью. Большую его часть составляли догадки. Велисарий ничего не мог утверждать с полной уверенностью. Возможности пороха и его использования на поле брани все еще являлись новым и в основном теоретическим знанием для Велисария. Он даже не был уверен, что…
Грани неистово засверкали. Человеческие поля сражений для Эйда являлись полностью теоретическим понятием. (И к тому же абсолютно странными для кристаллического сознания.) Но теперь странная идея, формирующаяся в мозгу Велисария, наконец сформировалась достаточно, чтобы Эйд ее уловил. Знание всей истории прорвалось сквозь грани.
«Опасность! Опасность!».
Велисарий с трудом сдержал крик из-за силы видения, ворвавшегося к нему в сознание.
Туннель — много туннелей — подземных, укрепленных деревянными балками и досками. Люди в синей форме и шлемах устанавливают ящики с палками — нет, не палками, а какими-то приспособлениями, сделанными на основе пороха, — по всей длине этих туннелей. Ставят их один на другой. Устанавливают запалы. Уходят.
Наверху. Солдаты в серой форме на крепостном валу.
Внизу. Горят запалы.
Наверху. Пришел Армагеддон.
Велисарий спрыгнул с лошади. Посмотрел на катафрактов и слегка мотнул головой. Трое фракийцев тут же последовали примеру полководца. К счастью, римляне сегодня не надели все доспехи. Если бы они облачились в броню и взяли все оружие катафрактов, то им было бы сложно спрыгивать на землю без помощи товарища и невозможно сделать это быстро.
— Может, я и не прав, Рана Шанга, но я очень рекомендую тебе приказать своим людям спешиться, — тихо сказал Велисарий. — Если бы я командовал восставшими в Ранапуре, я бы проложил под этим участком ничейной земли подземные ходы и наполнил бы их всем порохом, который у меня остался.
Рана Шанга уставился на поле брани. Теперь вся масса пехотинцев малва находилась на участке шириной в полторы мили и двести ярдов длиной. Исчезло даже подобие какого-либо построения. Наступающая армия недалеко ушла от дезорганизованной толпы. В арьергарде йетайцы двигались взад и вперед, подгоняя отстающих. Их усилия только добавляли сумятицы.