В сердце России
Шрифт:
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей…
Вот осторожно отделился от ветки лист с красноватым оттенком, вздрогнул, на одно мгновение остановился в воздухе и косо начал падать к моим ногам, чуть-чуть покачиваясь. Кружил, кружил, прежде чем приземлиться. Не долетел до земли, упал на ладони. Держу в
Капризна погода в октябре. То холодно и дождь идет. То теплом повеет, в воздухе начнет кружиться паутина, и кажется, снова вернулось «бабье лето». Такой день был, когда мы уезжали из Болдина. Солнце растворило тучку на востоке и поднялось над землей яркое и веселое.
Расставание с любимыми местами печалит душу. Знакомое всем состояние! Почему полюбившиеся места, когда их надо оставлять, бывают особенно привлекательны? Почему они сияют прощальной красотой? Вот и теперь в Болдине все было необыкновенным. И солнце, похожее на огромный круг из золотой фольги, и небо с редкими облачками, напоминающими гребешки пены на волнах, и воздух прозрачный и звонкий, и летящие, словно перламутр, паутинки.
Самолет АН-2, совершающий рейсы на линии Болдино — Горький, вместил двенадцать пассажиров и взял курс к берегам Волги. Поднимаемся все выше и выше. Эта так хорошо! Чем выше, тем лучше настроение, потому что горизонт становится шире, светлее, красивее.
Смотрю в иллюминатор. Скромность болдинского пейзажа, лишенного романтических контрастов, живописных эффектов, смены разнообразных картин, предстала перед взором в облике голубеющих далей, широкой, просторной равнины с малахитовым ворсом озими и массивами черной зяби, плавных возвышенностей с пологими склонами, тихих перелесков, затерявшихся в лугах речушек и прудов. Цвет полей
Если бы меня спросили, в чем сильнее всего запечатлен здесь великий поэт, то я назвал бы не село, где он жил, и не памятники, поставленные здесь, а раздолье под высоким небом, рощи березовые в осеннем уборе. Лучший памятник Пушкину в Болдине называется одним словом — природа.
Вот и закончилось, читатель, наше путешествие по приокскому краю. Мы совершили путь от истока Оки до ее устья, до пушкинского Болдино. Когда кончаешь путешествие, тянет к раздумью, хочется оценить пройденный путь, поразмыслить о том, что видел. Как понял увиденное, чему научили люди, с которыми встречался?
Я видел не один край. Лучшие дни своей жизни провел в близких и дальних дорогах, открывая для себя Кавказ и Крым, Эстонию и Латвию, Литву и Белоруссию, Карпаты и Дунай, Даугаву и Волгу, Днепр и Неман. Видел примечательности альпийской Австрии, горного Ирана, озерной Финляндии, придунайской Румынии, всхолмленной Швеции… Самые интересные мои воспоминания — путешествия.
Но ничто не заменит мне приокского пейзажа с его березовыми рощами на берегах Оки, с сосновыми борами Мещеры, дубравами тульских засек. Здесь, в родном краю, все так мило, так дорого.
Есть в облике приокского края что-то непреходящее, нестареющее, что влечет не раз уже виденное увидеть еще и еще раз.
Прощаясь с приокским краем, мне хотелось сказать: «Спасибо тебе, край родной, за то, что твои луга, поля, леса, города и заповедные места научили меня лучше понимать и ценить прекрасное, еще больше любить Родину. Когда время позволит побыть наедине с природой, когда мне захочется приподняться над самим собой, над своим возрастом, я снова поеду по Оке, побываю на родине Тургенева, Толстого, Есенина, побываю в местах, где жили Чехов, Поленов, где родился и жил Горький».
Многое я увидел на окской земле, о чем-то рассказал в своих книгах. И все-таки — это только небольшая часть того, что можно увидеть, о чем можно рассказать. Но если автор смог пробудить интерес читателя к приокскому краю, то он будет считать свою задачу выполненной.