В сердце России

Ростовцев Михаил Иванович

НА ЗЕМЛЕ ГОРЬКОВСКОЙ

Муром остался позади, за Окой, и мы выехали на автомагистраль. Синяя даль раскрылась перед нами. Как хорошо летним утром вырваться на простор и мчаться, чувствовать упругий ветер! Когда быстро едешь, кажется, вот-вот разобьешь собою волны марева, которое будто плещется перед тобой на дороге. Наша «Волга» бежала, как по невидимой, туго натянутой нитке, цепко держала полотно дороги. Незаметно, неощутимо сбавляла скорость на поворотах, без натуги брала подъем.

Природа здесь истинно русская. Там

и тут разбегающиеся зелеными волнами поля, поросшие кустами лощины. Всюду, до скопившихся на небосклоне пышных полуденных облаков, колосятся хлеба. Где виднеются тучные нивы созревающей ржи, где зеленеют квадраты картофеля; там цветущая гречиха одела склоны розово-белой кипенью, вдоль протянулись полосы густых овсов. Вперемежку с ржаными и пшеничными нивами — луга. Нередко встречаются лесные островки и перелески. За каким-нибудь подъемом открывались то серебряно-серые воды реки, то затерявшиеся в траве-мураве ручейки. А вот там раскинулась деревня с яблоневыми садами, в зелени деревьев потонул завод, видна только труба. За деревенской околицей выходит в поле проселочная дорога. Она извивается и пропадает в кудрявой березовой роще. Вот он, пейзаж срединной России, неяркий, простой, но такой близкий и родной!

Сколько ни ездил я по милой России, сколько ни видел вот таких же изумляющих русских раздолий, всякий раз они ворошат душу. Зовут и манят, пробуждают какое-то непонятное чувство и счастья и сожаления. Счастья — что видишь их, вбираешь в себя их красоту. Сожаления — что всей этой красоты не постичь ни сердцем, ни разумом, сколько бы ни смотрел на нее в немом восторге. Из тайников памяти всплывают строки древнерусского поэта: «О светло светлая и украсно украшенная земля Русская и многими красотами удивлена еси». Поэту XIII века как бы не хватало одного слова хвалы, он усилил его повторением и делал это подряд дважды: «О светло светлая и украсно украшенная…»

И вот наша машина уже меж пологих всхолмленностей Горьковской области. Едешь тут по открытым солнцу и ветру просторам, и радуются глаза и сердце: сколько поколений человеческих прокормила земля эта, как много любви и труда вложено в нее за долгие века, с тех пор как возделывают ее умелы- и преданные руки русского крестьянина! Лента асфальта — он теперь одел здешние дороги, поезжай себе беззаботно в любой уголок — бежит, блестит замаслившейся гладкостью, отражающей весь блеск яркого летнего дня, то спускаясь в зеленую ложбинку с петельками ручейка в густой осоке, то взлетая на прокаленную зноем вершину холма, мягко огибает нестрашные крутости или крохотные болотники.

Благодатный край! Его земли, то лесные, то почти степные в центре европейской части страны, по обоим берегам Волги и ее притоков Оки и Ветлуги. Горьковская область по площади превышает такие страны Европы, как Бельгия, Голландия и Люксембург, вместе взятые, а по населению — Норвегию. «Это целое государство с тысячью заводов и фабрик, со знаменитыми своим кустарным производством селами, с необозримыми лесами и рыбными реками, — писал А. Н. Толстой в 1941 г. — Здесь своя сталь, своя бумага, свои химические производства. Здесь делают пароходы, баржи, землечерпалки, вагоны, паровые машины и дизели, автомобили и грузовики, хирургические инструменты и всякую необходимую мелочь, художественную и бытовую утварь… Здесь делают все, вплоть до лыж и саней».

Полевая дорога, заросшая по обочине жесткой курчавой травой, тянулась между двух стен светло-желтой ржи. Рожь, на диво рослая, крепкая, с твердой толстой соломой, с крупным тугим колосом, тесно подступала

к дороге, будто сдвинулась, застилая горизонт; лишь в километре, как островок в хлебном море, вымахал огромный дуб-одиночка, раскинувшись шатром густой зелени. Солнце поднималось все выше, становилось жарко. Казалось, и рожь поднимала к солнцу на своих стройных стеблях колоски, покрытые желтым пушком. Паром исходила земля, мерещилось, будто дым стелется над полем. Смотреть больно: зыблется в глазах воздух — земля дышит. Поле сияло и таяло в золотистом свете, казалось, что с высокого неба на землю падал сухой почти невидимый золотой Дождь. А земля, мохнатая, кое-где шероховатая, принимала этот «ливень». И оттого все вокруг янтарно-желтое. Еще недавно ветер погуливал здесь по зелени с серебряным отливом. Серебро на колосе не то, что серебро в волосах: оно вовсе не напоминание старости. Желтизна — вот признак зрелости хлеба.

ЮНОСТЬ ДРЕВНЕЙ ВЫКСЫ

С чего начать рассказ о Выксе? Все интересно в этом самобытном городе: и седая старина, и современность. Тот, кто любит скромную прелесть среднерусской земли и ее прошлое, сохраненное в творениях рук человеческих, надолго запомнит Выксу. Приезжая сюда, погружаешься в тихое очарование этого городка, раскинувшегося среди былинных лесов. Выкса как-то сразу и прочно запоминается. Покоряют ее скромный русский облик, слившаяся с природой рукотворная красота, уютные тихие улицы, густой сосновый воздух. Глотаешь его, как родниковую воду. Дома встречаются среди островков сосен: сразу видно, что когда-то здесь был лес.

Выксу можно сравнить с хорошей картиной в красивой раме. Рама — это хвойные леса, окружающие город со всех сторон; пруды, созданные в свое время для металлургии. Зеркальная гладь их вод создала прелесть городского ландшафта. Здесь всюду зелень. Дома, улицы в тени деревьев. Невольно думаешь: парк ли это, ставший городом, или город, превратившийся в парк? Даже главная площадь одной своей стороной упирается в сосновый бор, в который жители ходят по грибы. Как это редко встретишь в наши дни! Мало осталось таких городов, продолжающих столь близкое и приятное соседство с зеленым другом.

Когда приезжаешь в новый для тебя город, первое знакомство с ним обычно начинается с его названия. Чаще оно исходит от реки, на которой стоит город. Вот и этот город вырос при речке Выксе, при Выксунке. А она почему так названа? Знаток топонимики здешних мест Л. Л. Трубе считает, что оно сродни названию реки Вуоксы в Финляндии и означает это финно-угорское слово «поток», «течение». Такой перевод имеют названия больших и малых рек в самых разных странах. Правда, есть еще распространенная в народе версия, согласно которой Выкса получила название от луга. Места вокруг города издавна представляли луговые угодья, использовавшиеся под сенокос. Полагают, что в результате бытовой трансформации слово «выкос» превратилось в «выксу». И теперь в здешних местах можно услышать: «Живем на выксе».

В середине XVIII века места в окрестностях Выксы, богатые железной рудой и лесом, привлекли внимание тульских «рудознатных мастеров» братьев Баташовых. В 1757 г. у запруды, на реке Выксунке, они построили чугунолитейный железоделательный завод. Наличие сырья, энергии малых рек, дешевого труда приписных крепостных крестьян, выгодные транспортные пути по Оке, Волге способствовали строительству других заводов. Водный путь обеспечивал также дешевую перевозку заводской продукции и на такой крупнейший рынок сбыта, как Нижегородская ярмарка.