В сердце моем
Шрифт:
С каким бы презрением и ненавистью ни относился Кристофер к лорду Уэру, он не имел никакого отношения к этой финансовой афере, поскольку, как и все Донелли, всегда предпочитал действовать открыто. Он мог бы свалить старика умелым апперкотом, но никогда не стал бы прятаться, избегая прямой атаки.
– Тебе, должно быть, нравится прятаться в лондонских катакомбах? – Александру, склонившуюся над гипсовым слепком, окутал резкий запах одеколона Ричарда. Молодой Атлер стоял в дверях лаборатории.
Подняв голову, она взглянула на него поверх очков в золотой оправе. Вопреки обыкновению Атлер
– Тебя никто не может найти, – заявил он. Александра вернулась к своей работе.
– И все же тебе это удалось.
Ричард бросил на стол журнал, но Александра, не обращая на него внимания, сжала в руке скальпель. Как ей хотелось сейчас закрыть лицо ладонями и расплакаться! Этот журнал сегодня можно было увидеть в Лондоне на каждом углу. Теперь Кристофер, должно быть, готов ее убить, и, видит Бог, у него есть для этого все основания. На нее обрушилась новая беда, и трудно было выбрать для этого менее подходящее время.
– Вот что я думаю, – торжественно провозгласил Ричард. – Ты дала этому репортеришке из «Вэнити фэр» интервью, которое не имело никакого отношения к каирской экспозиции. Как же ты так легко позволила поймать себя в ловушку?
– Уходи, Ричард, я работаю.
Всю неделю подробности ее жизни не сходили со страниц светской хроники, о ней шушукались и сплетничали. То, что лорд Уэр был членом палаты лордов, вызывало особый интерес к ее персоне. Вначале много писали о каирской экспозиции, Александре удалось доказать, что она действительно наделена мозгами, и лишь потом она убедилась: цвет ее платья занимает внимание публики гораздо больше. А затем состоялось торжественное открытие выставки в Академии искусств, и леди Алекс осмелилась явиться туда без сопровождения.
Собственно, почему она не должна была появляться на церемонии без мужчины, который держал бы ее под руку, или, к примеру, без компаньонки? В конце концов, все считают ее старой девой. А теперь еще эта история с журналом «Вэнити фэр», и все потому, что ее видели в салоне леди Уэллзби в обществе сестры Кристофера.
Ричард небрежно хлопнул ладонью по журналу.
– Весь свет только и говорит о твоем новом романе с простым ирландским солдатом, который когда-то служил под началом твоего отца. Как ты думаешь, поможет это Донелли быть принятым в обществе или наоборот? Бедный, несправедливо обиженный муж, который, кстати, теперь не такой уж и бедный, снова подвергается нападкам со стороны аристократии за то, что вновь попытался добиться тебя... и снова терпит поражение. Поэтам впору писать сонеты.
– У Кристофера не бывает неудач. Еще никому не удавалось нанести ему поражение.
– И все-таки вчера это произошло.
Александра замерла.
– О чем ты?
– «Ди энд Би» больше не входит в число претендентов на участие в проекте строительства туннеля. Говорят, компании твоего любовника отказали. Он дважды приходил сюда сегодня, пытаясь тебя разыскать.
Александра сжала ладонями виски. Как это несправедливо! Кристофер так много трудился, он вложил столько сил в осуществление своей мечты, и вот теперь все потеряно.
– Как я понял по выражению его лица, – ухмыльнулся Ричард, – это даже к лучшему, что он не застал тебя. Донелли вовсе
– Мне неприятен твой сарказм, Ричард.
– А что ты, интересно знать, сейчас делаешь? Изучаешь какую-то грязь? – Атлер заглянул через ее плечо и презрительно фыркнул. – Подходящее занятие для твоего блестящего ума. Ты взяла образцы листьев из гербария или это твой собственный проект?
– Собственный. – Александра соскользнула с табуретки, подошла к умывальнику и вымыла руки. – Как видишь, я очень занята.
Ричард успокаивающе положил ей руку на плечо.
– Почему бы тебе не посмотреть на меня и не сказать все же, чем ты занимаешься?
– Оставь меня. – Александра сбросила его руку и тут же испугалась собственной ярости. – Я не сделала ничего плохого, если не считать интервью неразборчивому в средствах писаке. Просто я не знала, как отвечать на вопросы, которые он мне задавал.
– Боюсь, ты только подлила масла в огонь, когда явилась в художественную галерею без сопровождения. Я и подумать не мог, что ты туда пойдешь. Зато своим красным платьем ты произвела настоящую сенсацию.
Александра даже не удостоила Атлера взглядом, хотя вынуждена была признать правоту его слов. Ей так хотелось надеть это великолепное платье хотя бы разок, прежде чем она умрет от старости.
– В самом деле?
– Ну еще бы. В красном атласе ты была неотразима. Думаю, это потрясло бы даже мою матушку.
– Помнится, тебе самому не раз удавалось поразить ее воображение.
– Моя мать была шлюхой, которая бросила отца ради какого-то скульптора из Флоренции. Я бы не вспомнил о ней, если бы красный не был ее любимым цветом. Ненавижу красный.
– Платье было цвета темного красного вина.
Ричард присел на край рабочего стола Александры.
– Меня теперь ничто не удивляет. Я вижу, ты сама не своя от страсти. Сколько осталось до того дня, когда мой отец будет вынужден отстранить тебя от работы?
– Дай-ка подумать. – Александра положила чистый лист бумаги поверх своего образца и принялась тереть бумагу углем, делая оттиск. – Это может случиться со дня на день, я уверена. – Отбросив волосы со лба тыльной стороной ладони, она подошла к полкам, у которых были сложены огромные кипы книг и научных журналов, чтобы достать еще угля. – По крайней мере если мой отец попытается помешать осуществлению других проектов Кристофера, все будут знать, почему он это делает.
Ричард сложил руки на груди и покачал головой:
– Вряд ли Донелли будет молча ждать, пока его уничтожат, – он вполне может подать в суд на твоего отца, а лорду Уэру не нужен скандал. Сознавшись, что вы с Донелли состояли когда-то в браке, ты и так уже чудовищно унизила своего отца в глазах его окружения.
– Если ему больно признать правду, с этим я ничего не могу поделать, – прошептала Александра, продолжая работать с углем.
– К сожалению, ты не мужчина. И никто еще не отменял принятых норм приличия и законов, по которым живет общество. – Ричард наклонился ближе к Александре – Как давно эти негодяи узнали о твоем ребенке и о том, что у главы «Ди энд Би» имеется множество других тайных грехов, которые он предпочитает запрятать подальше?