В самом Сердце Стужи
Шрифт:
Я аккуратно придерживал Эрен за плечи, когда мы поднимались на третий этаж, чтобы девушка не запуталась в плаще и не рухнула на высоких ступенях. Сам же я особо за дорогой не следил, полагаясь на рефлексы, ведь чем ближе была спальня лорда, тем больше в моей голове металось мыслей.
С того момента, как я попал в этот мир, мне пришлось отключить почти все эмоции. Это было не слишком сложно — жизнь в инвалидной коляске убила во мне большую часть того, что обычно называют «душой». Нет, живя с матерью, я старался улыбаться, разговаривать, чем-то заниматься. Ездил на процедуры, пил лекарства, гонял на своем инвалидном кресле за покупками в ближайший супермаркет и на пункт выдачи. Старался жить, будто
И женщин в моей жизни тоже не было. Может, будь я в крепких отношениях на момент падения с высоты, рядом со мной кто-нибудь бы и остался, но мне не повезло.
Я привык жить в эмоциональном диапазоне между бревном и роботом, привык делать то, что нужно, просто потому что есть такое важное слово — «надо».
И вот это «надо» очень помогло мне выжить в теле Виктора Гросса.
Надо выполнять роль командира наемников.
Надо пропустить мимо ушей слова аристократов и строить укрепления.
Надо сражаться и убивать.
Надо жить.
И я жил, точнее, двигался по заданной самому себе траектории, из точки «А» в точку «Б». Двигался неуклонно, эффективно и довольно быстро.
Для мужчин, которые находились в моем подчинении — это было идеальным раскладом. Я был отличным воином, хорошим командиром и, надеюсь, буду приемлемым лордом.
Но вот что, черт возьми, мне делать с этой девушкой, которую я прямо сейчас веду в спальню?
Погрузившись в свою роль, я совершенно упустил из виду момент, что Эрен — живой человек. У меня был почти месяц на то, чтобы как-то с ней познакомиться и наладить контакт, но я упустил это время. Признаюсь, проницательность дочери графа Фиано меня неслабо напрягала, а взгляд этих серых, почти белесых глаз… Она будто видела меня насквозь, могла залезть ко мне в голову, но не делала этого, просто потому что ей это было неинтересно.
Вместо общения с будущей женой я бегал от нее, натягивая на голову шлем и скрываясь из поля видимости сразу же, как только Эрен появлялась на горизонте.
И сейчас я вел в спальню девушку, которую едва ли знаю, с которой едва ли проговорил за последний месяц больше часа.
А еще я не обсудил с ней вопросы брачной ночи и консумации брака. Хотел, но не смог. Когда речь зашла о приглашении старейшин, и я попытался аккуратно донести до нее, что это не просто прихоть, а вполне себе политическая необходимость — я даже голос понизил, чтобы звучать спокойнее и ласковее — Эрен почему-то вся сжалась и потупила взгляд. Как будто ждала, что я вот-вот ее ударю.
Видя, как она замерла, словно мышь перед тигром, у меня язык не повернулся обсуждать с ней то, что нам нужно будет сделать для окончательного заключения брака. Я просто оставил этот вопрос на откуп «будущему Виктору», как делал весь последний месяц.
И вот, как в том анекдоте про ведро гвоздей и сессию, то самое «будущее» наступило. И я совершенно не знал, что мне делать дальше.
Подхватить хрупкую девушку на руки и внести в спальню, открыв дверь ногой и радостно хохоча? Так ее сердечный приступ хватит, а я останусь вдовцом. Завести в комнату и потащить в ванну, которую слуги наполнили теплой водой, попытавшись воспроизвести романтическую сцену из пошлого кино, понадеясь, что смогу распалить ее чувства, сидя в горячей воде? Такое бывает только в том самом пошлом кино или между старыми парочками, да и здесь так не принято. Зайти в комнату, потушить все свечи и улечься в постель, в надежде, что все получится как-то само? Ага, еще можно кричать «Мать-природа, помоги!»
В итоге мы уже оказались в спальне, а я так ни к чему и не пришел. Эрен замерла на пороге, кутаясь в мой плащ, я же аккуратно закрыл дверь и опустил засов — если кто-то напьется и убежит от Арчи и Ларса, может произойти казус. А мне казусы были ни к чему.
Я нервничал, не знал, куда деть руки, да и вообще, всего себя. Так что единственное, на что у меня хватило мозгов — уставиться на накрытый перед камином столик, куда по моему приказу притащили буженину, хлеб, молодой козий сыр, вино и нарезанные яблоки. Простые, но сытные закуски на мой взгляд, но для местных — вполне себе богато накрытый стол. Я догадывался, что от волнения Эрен во время пира не притронется к еде, и так оно и случилось. Все время в зале девушка просидела, рассматривая свои колени и ладони, а когда я попытался с ней заговорить о приглашении на пир девушек из семей старейшин, что было крайне удачной идеей — она отвечала односложно, будто была в трансе. Конечно же, Эрен волновалась.
— Ты голодная? — спросил я, подходя к столу.
Буду вести себя с ней, как с кошкой. Дам немного пространства, пусть освоится и расслабится. Ведь она даже не бывала в этой комнате, три дня просидев у себя в каморке на пару с Лили.
Я поставил два кубка, взял кувшин с вином, налил по грамм двести, хотя в кубки входило добрых пол-литра. Надо будет перекинуться парой слов на эту тему с Арчи или Грегором, а то я такими темпами банально сопьюсь.
Когда я обернулся, Эрен все еще стояла на пороге, придерживая кончиками пальцев плащ. Нет, я конечно не слышал, чтобы она что-то делала, но ожидал, что она хотя бы присядет на кровать или в одно из кресел у стола, которое стояло рядом со мной.
Кресла были моей затеей. Всегда хотел сидеть у камина, чтобы на полу лежала чья-то шкура, а я смотрел в огонь и потягивал дорогой вискарь. С вискарем в этом мире было туго, а вот более-менее приличное вино на мою свадьбу нашлось. Затык был только с креслами.
Тут в ходу были или лавки, или стулья-троны с высокой прямой спинкой и плоским деревянным сидением. Если было твердо — просто подкладывали кусок ветоши или какую-нибудь ткань, а для барышень использовали небольшие подушки. Оно и не удивительно — верховая езда намертво убивает чувствительность задницы. Когда я изучал тело Виктора Гросса после попадания в этот мир, я еще удивился, насколько мало ощущает все то, что находится чуть ниже поясницы.
Кресла для камина мне соорудили всего за один день. Я приказал прибить к сидениям средней мягкости подушки, а к спинкам — пару слоев ткани, чтобы было и теплее, и комфортнее. А чтобы удобнее было сидеть у камина, стульям подрезали ножки, а перед огнем поставили специальные маленькие скамеечки, чтобы не тянуло по пяткам от холодного каменного пола. Подлокотники остались деревянным. На первое время сойдет, а потом я нарисую для городского плотника то, что захочу. Большое босс-кресло, обшитое кожей, в котором можно будет по-царски развалиться и коротать вечера, глядя в огонь.
— Пройдемте, леди Эрен, — осторожно сказал я, приглашая девушку сесть.
Сам же я, не дожидаясь молодой жены, первый опустился в кресло, держа оба кубка перед собой.
Сначала Эрен не поняла, что происходит, но через мгновение поспешно опустилась в кресло рядом со мной. Спина у девушки была настолько прямая, что мне было на это даже больно смотреть.
И только потом я понял, что сначала нужно было снять с ее плеч плащ, за который девушка до сих пор держалась сжатыми пальцами, усадить на место, а потом сесть самому.