В руках врага
Шрифт:
Сосредоточившись, Хонор направила Нимицу укоряющий импульс, но кот лишь обнажил клыки в ехидной усмешке и ответил ей мощным импульсом одобрения в адрес Хэмиша.
Послышавшийся позади звук шагов она восприняла с облегчением, как возможность отвлечься. Из буфетной – его буфетной, что прекрасно усвоил весь персонал Дворца Харрингтон, – появился МакГиннес. Дворцовая челядь признавала верховенство заслуженного стюарда, и, хотя ему случалось перекладывать часть обязанностей на чужие плечи, чести подавать обед своему капитану он не уступал никому.
Подойдя к столу, МакГиннес приветствовал графа
– Доброе утро, милорд. Прикажете подать кофе?
– Непременно. Но я предпочел бы выпить сначала стакан сока, а кофе приберечь на потом, чтобы запить вафли. Боюсь, они настолько сладкие, что без запивки мне с ними не справиться.
– Как угодно, милорд, – ответил стюард и повернулся к Хонор. – А вы, миледи? Не прикажете ли еще порцию?
Хонор замялась, но потом махнула рукой:
– Неси, Мак.
МакГиннес улыбнулся и удалился в буфетную.
Его вмешательства, пусть и весьма краткого, вполне хватило для того, чтобы Хонор успела привести в порядок блуждающие мысли. Взглянув на Александера, она увидела в его глазах не вчерашний восторг, а обычное, человеческое удивление и мигом смекнула, чем оно вызвано.
– Милорд, вы, наверное, гадаете, почему я не выгляжу как дирижабль докосмической эпохи? – лукаво спросила Хонор.
– Я… То есть…
Белая Гавань сбился и покраснел. Прямой, заданный с улыбкой вопрос застал его врасплох, и ему не удалось найти достойного ответа. Легкий смех Хонор заставил его покраснеть еще пуще.
– Не беспокойтесь, милорд. Мика Хенке без конца дразнит меня по этому поводу, а ответ очень прост. Я «генник».
Граф моргнул, не сразу сообразив, о чем речь, но потом кивнул. Использовать термин «генник», говоря о ком-то, считалось неприличным, однако Хонор, надо полагать, относилась к этому слову снисходительнее многих, в силу того что отец ее был нейрохирургом, а мать генетиком. К тому же предубеждения против людей, приобретших те или иные качества в результате генной инженерии, ослабевали по мере того, как расовые конфликты и Последняя Война Старой Земли отходили все дальше в прошлое. А в первые дни Расселения подобного предубеждения просто не могло быть: многие колонии основывались именно «генниками» – генетически модифицированными с целью адаптации к новой среде обитания людьми.
– Я этого не знал, миледи, – сказал Хэмиш после недолгого молчания.
– Обсуждать это не принято, – сказала в ответ Хонор, – но мне кажется, что в настоящее время «генники» составляют большинство населения Сфинкса.
Адмирал вежливо поднял бровь, и она пожала плечами.
– Подумайте сами, милорд: планеты с высокой гравитацией приспособлены для жизни хуже всего. Вам ведь известно, что даже в наше время продолжительность жизни обитателей «тяжелых» миров ниже средней?
Граф кивнул, и она продолжила:
– Это естественно, поскольку организм, приспособленный для земного тяготения, не может функционировать нормально при одной и трех десятых или полутора g. С другой стороны, я… – Она сделала рукой изящный жест, и он медленно кивнул. – Так вот, моя мышечная ткань примерно на двадцать пять процентов эффективнее «нормальной», скелет усилен. Кроме того, имеются некоторые изменения в системах дыхания
– Но как это связано с вашим питанием?
– Напрямую, милорд, – усмехнулась Хонор. – Более мощные мускулы и крепкое сердце требуют особой энергетической подпитки. Мой метаболизм ускорен в сравнении с обычным процентов на двадцать, если не больше, так что я могу позволить себе гастрономические излишества.
Последние слова прозвучали в тот самый момент, когда МакГиннес поставил перед ней третью тарелку с вафлями.
– Вообще-то, – продолжила она, – я обычно плотно завтракаю, а вот ланч у меня, во всяком случае по моим меркам, легкий. За ночь организм сжигает столько энергии, что поутру приходится срочно пополнять запасы.
– Замечательно, – пробормотал Александер. – И вы говорите, более половины жителей Сфинкса модифицированы схожим образом?
– Это только предположение, причем я имела в виду не только мою модификацию. Харрингтоны ведут родословную от Первой Мейердальской Волны. В ней были одни из первых – думаю, именно первые, – генетические модификации для миров с высокой гравитацией. Такие, как мы, составляют процентов двадцать населения Сфинкса, но существуют и другие генетические вариации. Любые планеты привлекают колонистов, способных жить на них полноценной жизнью, а после Чумы 22 года правительство Мантикоры обеспечивало переселенцам бесплатный перелет. Это позволило привлечь людей даже с внутренних систем, которым в противном случае и в голову бы не пришло эмигрировать. По моему скромному мнению, мейердальские «генники» наиболее удачны, во всяком случае с точки зрения улучшения качества мышечной ткани. Правда, у нас есть проблема, отсутствующая у большинства других.
– Какая?
– Большинство из нас не способно к регенерации, – ответила она, коснувшись левой стороны своего лица. – Более восьмидесяти процентов «генников» моего типа генетически неспособны поддаваться регенерационной терапии, и даже Беовульф пока не сумел с этим справиться. Не сомневаюсь, что в конечном счете решение будет найдено, но пока…
Она пожала плечами, удивляясь, с чего это вдруг пустилась в объяснения, да еще столь подробные. Ничего подобного она делать не собиралась, тем более что у многих людей относительно «генников» еще сохранялись нелепые предрассудки. Но сам этот разговор заставил ее кое о чем вспомнить, и она повернулась к Миранде.
– Все ли готово к закладке?
– Да, миледи, – с кивком ответила Миранда. – Вчера вечером мы с полковником Хиллом еще раз просмотрели все детали. Ничто не упущено. Стража обеспечит соблюдение общественного порядка, а лорд Прествик прибудет сюда, чтобы лично выразить вам благодарность.
Хонор отмахнулась, давая понять, что о благодарности говорить не стоит, и вдруг ощутила со стороны Миранды немой укор. Через Фаррагута и Нимица служанка дала ей понять, что умалять значение своего дара принявшему ее миру вовсе не следует.