В руках врага
Шрифт:
— Сколько человек убили члены вашей организации?
— Следующий вопрос, — сказал Смит.
— Вы не скажете мне?
— Так точно.
— Почему, позвольте спросить?
— Потому что такого рода информация, в случае утечки, может подорвать наш государственный строй.
— Но я же президент.
— А я представляю единственное агентство в этой стране, которое не полощет свое грязное белье на страницах «Вашингтон пост».
— Это вы принудили моего предшественника уйти в отставку?
— Да.
— Почему?
— И вы еще спрашиваете! Страной никто не управлял. И
— Вы со мной так же поступите?
— Да. В аналогичных обстоятельствах.
— И вы расформируетесь, если я прикажу?
— Да.
— Как вам удается соблюдать такую конспирацию?
— Только мне известно, чем мы занимаемся. Мне и одному из исполнителей. Его учитель ничего не знает.
— На вас работают тысячи людей!
— Да.
— И они ничего не знают — как же так?
— В любом бизнесе 85 процентов людей, в нем участвующих, понятия не имеют, чем они занимаются и почему. Это ведь так. Масса людей не понимает, почему они работают так, а не иначе. Что же касается остающихся пятнадцати процентов, то их, в общем, можно держать на службе в каких-то незначительных конторах, абсолютно не связанных друг с другом, так, что кто-то, допустим, считает, что работает на Управление сельского хозяйства, другой — на ФБР и так далее.
— Это я еще могу понять, — ответил президент, — но разве полиция, расследуя совершенные вами убийства, не находит отпечатков пальцев вашего сотрудника, в особенности если учесть, что только один человек занимается этим… мм… как бы это назвать… делом?
— Находила бы, но его отпечатки пальцев уже вышли из употребления. Он давно мертв. И его отпечатков нет ни в одном архиве.
Президент задумался. За окнами было темно, ночь сгустилась над Вашингтоном — только исторические памятники освещались прожекторами. Он стал во главе государства в тот момент, когда страна лицом к лицу столкнулась с угрозой краха, и осталась единственная надежда, на которую Америка все еще уповала. Потускневшая надежда — это верно. Но тем не менее — надежда! И насколько ему было известно, она зиждилась на убеждении, что в жизни ничего не улучшится, если просто декларировать: мол, наша страна представляет собой светоч мира — и при этом арестовывать всех несогласных, как делается в странах коммунистического блока и в «третьем мире». Благо заключалось в деянии. Но, выпустив на волю эту силу, над которой он имел власть, президент в какой-то мере порочил Америку.
Как непрост мир! И пока люди не найдут способа жить в мире, необходимо либо вооружаться, либо умереть. Он считал, что мир еще не дошел в своем развитии до совершенства.
— Я хочу рассказать вам о «Треске», — сообщил президент.
Он с удовольствием отметил, что Смит способен схватывать детали на лету, ему не нужны были подробные отчеты разведслужб: все, что зафиксировано в печатной или аудиовизуальной форме, как он объяснил, оставляет следы. Команде Смита надо просто дать свободу действия. Им не следует давать никаких инструкций, им надо просто развязать руки и довериться их гению.
— Я хочу увидеть
— Я так и думал. В 23:15 они будут в вашей спальне с красным телефоном.
— Вы выдали им соответствующий пропуск?
— Нет, — ответил Смит и объяснил, что такое Дом Синанджу и что его мастера уже несколько веков не знают никаких препятствий, потому что новые системы безопасности — всего лишь варианты старых, а в Синанджу они все известны.
Последнего Мастера Синанджу взял на службу бывший агент КЮРЕ для обучения исполнителя. Первым заданием этого исполнителя было устранение того самого агента — его ранили, и потому он был уязвим. К несчастью, у исполнителя слишком много таких заданий, но это просто необходимо, чтобы держать существование КЮРЕ в тайне. К примеру, недавнее: четверо, которые работали на КЮРЕ, узнали слишком много и болтали об этом слишком громко.
Президент сказал, что в последнее время он что-то не слышал об убийстве четырех человек, и предположил, что убийства были совершены в разное время.
— Нет, все одновременно, — возразил Смит.
— Вы больше не будете работать у нас в стране, — сказал президент. — Хватит. Я не могу понять, как это четыре человека могут исчезнуть с лица земли в стране, где существует свобода печати. Я этого не понимаю.
Смит просто сказал, что все это и не надо понимать. Они поднялись в комнату с красным телефоном, и в 23:15 президент высказал уверенность, что людям Смита не удалось миновать охрану Белого дома.
И в то же мгновение они появились в комнате — азиат в черном кимоно и худой белый с толстыми запястьями.
— Привет, Смитти, — сказал Римо. — Что вам нужно?
— Боже! Как им это удалось? Они что, явились из воздуха? — изумился президент.
— Несть конца чудесам и тайнам, — пропел Чиун. — Все тайны мироздания призваны воздать славу твоему великому правлению, о император.
— Это не трюк, — сказал Смит. — И никакая не тайна. Люди просто не видят предметов, которые не движутся, а эти двое знают способ быть неподвижнее прочих вещей.
— А вы их видели?
— Нет.
— А они могут опять это проделать?
— Возможно, нет, потому что вы уже на них смотрите. Так устроено зрение. Ведь мы буквально не видим многих предметов, находящихся вокруг нас. — Смит начал было что-то еще говорить, но вдруг понял, что ему больше нечего добавить: он мало что знал о методах работы Римо и Чиуна.
Президент шепнул Смиту, что старый азиат кажется слишком слабым для выполнения задания за рубежом. Смит же ответил, что безопасность азиата президента должна беспокоить в наименьшей степени.
Чиун произнес перед президентом небольшую речь о Синанджу, о жаждущих пролить свою кровь во славу его и о том, что жизнь всех ворогов президента висит на волоске и что у его нынешних друзей есть надежные щит и меч. Более того, у президента много недругов, близких и коварных, но сие есть участь всех великих императоров, включая Ивана Доброго российского, мягкосердечного Ирода иудейского и добросовестного Аттилы, как, впрочем, и таких западных венценосцев, как сладкоголосый Нерон римский и, разумеется, более приближенные к нам во времени — Борджиа итальянские.