В ритме страха
Шрифт:
– Иммунология и микробиология. Я разработчик «Флокуса».
Алексей слышал об этом алгоритме – он фактически заменял первичные испытания, имел обширную базу данных и позволял существенно сократить сроки диагностики. Натан Ольгович продолжал:
– Я готов передать «БиоТеху» не эксклюзивные права на «Флокус», с отказом от прав на все разработки, сделанные с его применением.
– Зачем? – Алексей сложил руки «домиком». – На сколько я знаю, разрабатывали вы «Флокус» не в чистом поле, и у вас была лаборатория здесь, в Новосибирске. Так в чем же дело?
Больше всего Алексей Максимович
– Я ушел из НИИ, забрав разработку. Не сошлись с руководством во мнениях относительно будущего проекта. Стратегические разногласия.
– Ясно.
Алексею было, действительно, все ясно.
– Так что скажете? – его собеседник настороженно уставился ему в переносицу, на висках выступил пот – все-таки в помещении было жарко, а Натан Ольгович все это время оставался в пальто.
«Кстати, почему «Ольгович», в не «Олегович»?» – мелькнуло в голове.
– Скажу, что «БиоТех» располагает собственной вычислительной лабораторией с собственным же программным обеспечением, которое нас пока вполне устраивает.
Натан Ольгович скривился:
– От ворот поворот, значит…
– Натан Ольгович, я могу быть с вами откровенным? – Алексей положил руки на стол, рассеяно покрутил бокал с минеральной водой. – Мы с вами работаем в той сфере, где все друг друга очень хорошо знают. Я не приветствую внутреннюю конкуренцию в отрасли, если она носит нездоровый характер. А ваше предложение носит именно такой характер.
– От чего?
– Потому что «Флокус» разрабатывался в НИИ иммунологии, в рамках вашей служебной деятельности, верно? Значит, ваш работодатель имеет на него права, как на результат служебного задания, верно?
– Нет, права на разработку принадлежат мне!
Алексей кивнул:
– То, что вам удалось зарегистрировать «Флокус» прежде вашего работодателя еще не говорит, что НИИ иммунологии отказалось от прав на него. Я не могу исключать возможных судебных тяжб. И даже если суд окажется на вашей стороне, имиджевые потери «БиоТеха» будут не сопоставимыми. Поэтому я не могу принять ваше предложение, как бы заманчиво оно не звучало.
Натан Ольгович потемнел, взгляд стал тихим и обреченным:
– Мне нужна работа, – прошептал он. Алексей заметил, как пальцы мужчины вцепились в салфетку и скрутили ее в плотный жгут.
– Это другое дело. Без учета вашей разработки, возможно, я смогу вам помочь. – Он взял в руки пиджак, достал из кармана визитницу, протянул карточку собеседнику: – Это моя рабочая почта, пришлите свое резюме, подумаем, что можно сделать.
Он собрался вставать, набросил на плечи пиджак.
Натан Ольгович придвинул к себе визитку, поднял глаза на Алексея:
– Спасибо. – Будто спохватившись, он вынул из кармана конверт, подтолкнул его к нему: – Здесь презентация «Флокуса», его возможности… Посмотрите. Может быть, все-таки…
Алексей, мгновение помедлив, забрал конверт:
– Хорошо. Я посмотрю.
И, попрощавшись, стремительно направился
Девушки-студентки переглянулись, посмотрели ему вслед и почти одновременно засмеялись. Та, что сидела все это время спиной к залу, ловко подхватила сумку со спинки кресла, вытащила пачку сигарет.
– Пойдем? – спросила у подруг.
– Готово, – пожал плечами темноволосый парень в припаркованном напротив кафе пикапе. Он еще какое-то время смотрел на экран ноутбука, но, когда тот потемнел и на нем показалась серая рябь прерванного сигнала, закрыл монитор.
– Ты зафиксировал момент передачи? – его собеседник лениво развалился на водительском кресле.
– Да, все сделал.
Из кафе вышли троица девушек-студенток. Две из них отделились, направились в сторону автобусной остановки. Третья, подождав пару минут, отошла к скамейке, стала рыться в объемной сумке.
Двое в пикапе наблюдали за ней и за дверью. Через пару минут из кафе вышел грузный мужчина в черном пальто, тяжело шагая направился, к парковке. Девушка окликнула его:
– Извините!
Мужчина остановился, медленно повернулся к ней. Девушка шагнула к нему:
– Простите, я, кажется, потеряла зажигалку… Не поможете мне?
– Не курю, – отрезал мужчина и снял с сигнализации темно-зеленую мазду, распахнув дверцу, сел в машину.
Девушка продолжала стоять, наблюдая, как его машина вырулила со стоянки, а следом за ней выехал серный пикап с двумя пассажирами в салоне. Тот, что сидел рядом с водителем, посмотрел на нее и. кажется, подмигнул.
– Идиот, – пробормотала девушка.
Подхватив сумку, быстро направилась к метро.
Приняв заказ, она набросила на плечи форменную куртку, проверила в пластиковом чемоданчике наличие резиновых перчаток и моющих средств, вышла из домика. Обслуживающий коттеджный поселок персонал жил на опушке, за ограждением. Небольшие, аккуратные домики, пригодные для проживания четырех сотрудников, одинаково обшитые одинаковым серым сайдингом, с синими черепичными крышами. На каждом крыльце – кресло-качалка, вазон с цветами и журнальный столик, перед крыльцом у каждого – ровно подстриженный газон.
Имитация заботы о прислуге.
Будто она, прислуга эта, и время для интеллектуального отдыха имеет, и организованный досуг. На самом деле шеф, стоит только присесть или замедлить торопливый шаг, выписывал штраф. Даже в законный выходной. Поэтому многие старались в выходные уезжать в город. Или сидеть тихо-тихо в своих комнатах, чтобы не привлекать внимание шефа с противной фамилией Крысолов.
Зная, что территория находится под неусыпным контролем камер видеонаблюдения, Надежда Гаврилова подхватила чемоданчик и быстрым, «деловым» шагом, направилась к служебному Опелю – малолитражному хэтчбеку, которые использовались сотрудниками поселка для перемещения по территории. Развозка продуктов, уборка, сиделки и доставщики – все использовали одинаковые светло-зеленые автомобили, крохотные и настолько сливавшиеся с местностью, что владельцы коттеджей их не замечали. Хотя, Гаврилова предполагала, эти не замечали никого, классом ниже «бизнес».