В пустыне Мохаве
Шрифт:
– Эти края, - произнес я, - слишком суровы для женщин и лошадей.
Она не отвечала несколько минут, затем, когда я застегнул оружейный пояс, сказала:
– Проводите меня до Лос-Анджелеса... это все, о чем я прошу.
Я не ответил. Шейным платком я тщательно протер револьвер, проверил, свободно ли прокручивается барабан. Она просила многого, не зная и половины происходящего, поэтому я пока воздержался от обещаний, которые мог не выполнить.
Сев на коня, я сказал:
– Оставьте уздечку свободной, лошади сами быстрее найдут воду.
Хотя
Некоторое время жеребец шел совершенно незаинтересованно, затем порыв ветра заставил его поднять голову и пойти быстрее, забирая вправо к Олд Дэд Маунтинс. Через некоторое время я увидел два невысоких хребта с расщелиной между ними.
В маленькой пещере в скалах мы нашли источник - тонкую струйку воды. Мы позволили напиться коням, попили сами, наполнили фляги и двинулись дальше.
Миль через двенадцать мы наткнулись на ручей Уиллоу Спринг с глубокой водой и несколькими ивами и тополями поблизости, почти все из них - молодые побеги. Оставив Доринду у ручья, я взял винчестер и поднялся на хребет посмотреть, не идет ли кто по нашему следу.
Я нашел плоскую скалу, наполовину лежавшую в тени, и внимательно изучил местность до гор Провиденс Рейндж.
Было жарко и душно. Вдалеке ветер закручивал пыльные смерчи, но пыли, поднятой человеком, я не заметил. Может, мы и обойдемся без неприятностей.
Я не знаю, что заставило меня повернуть голову, но я вдруг взглянул налево и увидел отблеск солнца на винтовке, целившейся в меня.
И знаете что? Я слетел с этой скалы, словно нырнул в глубокую реку, ударился плечом о песчаную дюну футах в 8-9 ниже скалы и перевернулся. И тут же вскочил на колено, готовый стрелять.
Эхо по крайней мере двух выстрелов повисло в жарком пустынном воздухе. Увидев, что из-за скалы поднимается человек, я плавно нажал на спуск, и пуля взбила пыль на его куртке.
Сам-то выстрел был ерундовым, потому что нас разделяло всего-навсего ярдов тридцать. Не знаю, откуда он взялся, но одно знаю наверняка: моя пуля 44 калибра подарила ему билет туда, откуда уже не возвращаются. Я вскочил и короткими перебежками, где пригибаясь, где ползком, бросился обратно.
Последние ярды я пронесся почти не скрываясь и когда вбежал в кустарник, где мы разбили лагерь, вдруг услышал раздраженный женский визг и увидел, что Доринда стоит, прижимая платье к груди, и смотрит на меня так, что мне вдруг захотелось обратно, туда, где в меня будут палить из всех на свете винчестеров и револьверов.
– Леди, - сказал я ей, - если вы не хотите уехать отсюда голой, то одевайтесь немедленно, потому что они нашли нас.
Пуля взбила песок возле моих ног, я ничком бросился в кусты и сквозь ивовые листья пытался разглядеть цель, но ничего не увидел.
Эхо замерло, и наступила обычная тишина и духота. Я понятия не имел, кто в меня стрелял и сколько их было, но они начали первыми. Теперь настала моя очередь.
Через
Меня не надо было предупреждать, что надо уходить отсюда как можно быстрее. Слишком много в этом месте укрытий, из которых можно стрелять, оставаясь незамеченным. Когда Доринда с горящими глазами вышла к лошадям, я не стал ждать никаких упреков, а просто схватил ее за талию, бросил в седло и сказал: - Скачите, леди!
– а потом запрыгнул на своего коня, и мы помчались, словно нас преследовали посланцы ада.
Послышались выстрелы, я мельком глянул назад, насчитал четверых или пятерых, а затем увидел, что еще двое выскочили впереди, как из-под земли. Одному я пробил грудь, стреляя из винчестера одной рукой, как из револьвера. Второй выстрелил, чуть не оглушив меня. Через мгновение на него налетел конь, и я услышал, как человек закричал, когда копыто проломило ему грудную клетку. Я молился, чтобы оно не застряло в ребрах, но конь не упал.
Проскакав стороной так, чтобы Доринда с лошадьми оказалась впереди, я быстро выпустил три пули в оставшихся позади бандитов, но попал лишь в скалы. Однако, рикошеты очень противно воют, и я с удовольствием заметил, что наши преследователи нырнули в укрытие... из которого они могли увидеть только оседающую пыль.
У нас были отличные кони, а бандиты, пытаясь организовать засаду у воды, оставили своих где-то неподалеку. Мы скакали сломя голову и уже приближались к подножию Бристоль Маунтин, прежде чем я оглянулся и увидел, что эти люди выезжают из холмов далеко позади.
Догнав девушку, я прокричал: - В следующий раз, когда вы соберетесь купаться, постарайтесь сделать это в Лос-Анджелесе.
ГЛАВА 3
Меня беспокоило, что бандиты подобрались к нам словно бы ниоткуда. Кто-то в их шайке прекрасно читал следы или мысли и этим озадачил меня. То, что со мной была женщина, осложняло наше положение или осложнит, если я это позволю.
Я не знал, что те люди намеревались делать с самого начала, но теперь наше противоборство превратилось в смертельную борьбу. Я уложил троих и, возможно, навсегда, поэтому вряд ли остальные забудут перестрелку.
До сих пор мне везло - правда, нельзя назвать везением, что нас застали врасплох - но повезло, что нам удалось удрать и остаться в живых. Это относилось и к коням тоже.
Я мог предпринять только одно: если они будут продолжать преследование, я сделаю их жизнь такой тяжелой, что им захочется бросить все это дело... если они вообще знали, что такое бросить дело, в чем я сомневался. Пока что погоня дорого им обошлась, и в моих силах сделать ее еще дороже.
Мы пересекли гряду Бристоль Маунтинс и направились точно на юг к перевалу Шип Хоулс - нас ждали тридцать пять - сорок миль пустыни без единой капли воды.