В присутствии врага
Шрифт:
— Робби? — донесся из гостиной задыхающийся голос Коррин. — Это ты, дорогой?
— Это я, — отозвалась Барбара.
— А, Барбара.
Поскольку Барбара не могла пройти в кухню, минуя гостиную, встреча с миссис Пейн была неизбежна. Войдя в гостиную, Барбара застала Коррин Пейн стоящей у обеденного стола, на котором был расстелен кусок пестрого, в веточках, ситца. Наколов на него булавками выкройку, Коррин выкраивала какую-то деталь.
— Добрый вечер, — сказала Барбара. — Не возражаете, если я воспользуюсь духовкой? — и подняла руку, демонстрируя запеканку.
— Робби
— Наверное, еще при деле, — Барбара поморщилась, понимая, что выбрала не самое удачное выражение.
Коррин улыбнулась, не поднимая головы от своей работы, и пробормотала:
— Надо полагать, вы тоже?
Барбара почувствовала, как у нее нестерпимо зачесалась шея. Она попыталась говорить беззаботным тоном:
— Столько работы, просто невпроворот. Я сейчас разогрею вот это и больше не буду мешаться у нас под ногами, — и пошла на кухню.
— Вам почти удалось убедить Селию, — сказала Коррин.
Барбара остановилась.
— Что? Убедить Селию?
— В характере ваших отношений с Робби, — она продолжала резать ткань по линии выкройки. Ей показалось или на самом деле ножницы Коррин защелкали быстрее, подумала Барбара. — Она позвонила мне часа два назад. Вы этого не ожидали, не так ли, Барбара? Я это сразу поняла по вашему голосу. Я хорошо в этом разбираюсь. И хотя она не хотела мне говорить, я из нее все выудила. Я думаю, ей самой нужно было выговориться. Бывают такие моменты, знаете. Может быть, и вы хотите поговорить со мной? — она приподняла голову и дружелюбно посмотрела на Барбару. Но то, как она подняла ножницы, заставило Барбару почувствовать, как мурашки забегали вверх и вниз у нее по спине.
Барбара была не мастер на словесные увертки. Ей этого очень не хватало, когда она училась в школе. И она часто думала, что эта ее неспособность к женским уловкам была главной причиной, почему она встречала каждый Новый год, слушая радио и съедая сама большую часть орехового пирога с глазурью «Мечта» из Сент-Майкла. Поэтому она, порывшись в уме в поисках приемлемого ответа, чтобы направить внимание Коррин Пейн в другое русло, в конце концов сказала:
— У Селии было неправильное представление обо мне и Робине, миссис Пейн. Не знаю, с чего она взяла, но это совершенно неверно.
— Коррин, — поправила ее миссис Пейн. — Называйте меня Коррин, — она опустила ножницы на ткань и вновь принялась кроить.
— Хорошо, Коррин. Ну, так я суну это в духовку и…
— У женщин не бывает «неправильных представлений», Барбара. У нас для этого слишком хорошо развита интуиция. Я сама вижу, как изменился Робин. Но я просто не знала, как это объяснить, пока не приехали вы. Я могу понять, почему вы лгали Селии, — на слове «лгали» ножницы щелкнули с особой силой. — Она, в конце концов, невеста Робина. Но вы не должны лгать мне. Это никуда не годится, — в конце фразы Коррин слегка кашлянула. Барбара заметила, что ее дыхание затруднено. Она смотрела, как Коррин похлопала себя по груди, улыбнулась и сказала: — Опять эта противная астма. Слишком много пыльцы в воздухе.
— Да,
— Ох, вы и не представляете, какое тяжелое, — продолжая кроить, Коррин обошла вокруг стола. Теперь она стояла между Барбарой и кухонной дверью. Наклонив голову на бок, она изобразила на лице ласковую улыбку. — Ну, расскажите мне, Барбара. Расскажите Коррин всю правду.
— Миссис Пе… Коррин. Селия расстраивается из-за того, что Робин ходит такой озабоченный. Но так всегда бывает при расследовании убийства. Это захватывает целиком. На какое-то время забываешь обо всем на свете. Но когда расследование заканчивается, жизнь возвращается в норму, и если она будет достаточно терпелива, то сама увидит, что я говорю правду.
Коррин приложила кончики ножниц к губам. Она оценивающе посмотрела на Барбару и, вернувшись к своей работе, вернулась также и к избранной теме:
— Пожалуйста, дорогая, не принимайте меня за идиотку. Это недостойно вас. Я все слышала. Робби старается не делать шума. Он всегда очень осмотрителен в таких делах. Но я слышала, что он входил к вам ночью. Так что я бы предпочла, чтобы мы были откровенны друг с другом. Ложь — это так неприятно, не правда ли?
Эти ее домыслы лишили Барбару на какое-то время дара речи.
— Входил ко мне? Миссис Пейн, вы что, думаете, что мы…
— Как я уже говорила, Барбара, вы можете чувствовать необходимость лгать Селии. Она, конечно же, его суженая, его невеста. Но вы не должны лгать мне. Вы гость в моем доме, и это с вашей стороны очень некрасиво.
Гость, с которого берут плату, хотелось уточнить Барбаре. Щелканье ножниц Коррин все убыстрялось. «Скоро уже не буду гостем, — подумала Барбара, — если только успею достаточно быстро упаковать вещи».
— Вы все неправильно поняли. Обе, и вы, и Селия. Позвольте, я перееду куда-нибудь в другое место. Так будет лучше для всех.
— Чтобы вам так было легче встречаться с Робби? Там, где вам никто не будет мешать заниматься вашими делами? — Коррин покачала головой. — Ну, нет, так не пойдет. И это будет нечестно по отношению к Селии, не так ли? Нет, я думаю, вам лучше оставаться здесь. Мы с этим разберемся, как только приедет Робби.
— Не в чем разбираться. Мне жаль, если у Робина и Селии неприятности, но это не имеет ко мне никакого отношения. И вы только поставите его в дурацкое положение, если попытаетесь раздуть дело, будто он и я… будто мы… что он был там… когда я была там, — еще никогда Барбара не переживала такого волнения.
— Вы что же, хотите сказать, что я все это придумала? Вы меня обвиняете в том, что я придумываю неправду?
— Вовсе нет. Я только говорю, что вы ошибаетесь, если думаете, что…
— «Ошибаетесь» — это то же, что лжете. Мы называем ошибкой то, что хотели бы назвать ложью.
— Может быть, вы это и делаете, но не я…
— Не спорьте со мной, — дыхание Коррин с сипением вылетало из ее груди. — И не пытайтесь отрицать. Я своими ушами слышала и знаю, что это значит. И если вы думаете, что можете раздвинуть ноги и этим отнять моего Робби у девушки, на которой он собирается жениться…