В присутствии врага
Шрифт:
Но они дали слово…
Линли слышал аргументы Хейверс, но они становились все менее убедительными. И от последнего отмахнуться было легче всего. Их слово ничего не значило в сравнении с жизнью ребенка.
Линли спустился на тротуар. Он чувствовал облегчение, которое пришло с осознанием того, что он действовал правильно. Подойдя к «бентли» и отпирая дверцу, Линли услышал, что кто-то его зовет.
К нему шел Сент-Джеймс. Выражение его лица было непроницаемым, и, приблизившись к машине, он лишь протянул коричневый конверт со словами:
— Думаю,
— Что это?
— Школьная фотография Шарлотты. Письма от похитителя. Отпечатки пальцев с магнитофона. Отпечатки, которые я взял у Лаксфорда и Стоуна.
Линли кивнул. Взял материалы. Хотя он был абсолютно уверен, что его гнев на друзей и любимую женщину полностью обоснован, ему стало не по себе от нарочитой вежливости Сент-Джеймса со всей ее подоплекой. Она напомнила ему, что у него в жизни есть обязательства, пусть трудноопределимые, которые превыше его работы.
Вздохнув, он произнес:
— Черт побери, Саймон. Чего же еще ты от меня ждал?
— Наверно, хоть капли доверия.
Но не успел Линли ответить на это замечание, как Сент-Джеймс продолжал, снова вернувшись к сухому, протокольному тону, предложенному ранее Линли, когда он потребовал информации.
— Я забыл одну вещь. Уэбберли допустил неточность. Полиция Мэрилебона имеет к этому отношение, хоть и косвенное. В тот день, когда похитили Шарлотту Боуэн, полицейский констебль прогнал из Кросс-Киз-клоуз бродягу.
— Бродягу?
— Он мог жить в брошенном доме на Джордж-стрит. Думаю, тебе надо его поискать.
— Ясно. Это все?
— Нет. Мы с Хелен считаем, что он, скорее всего, не бродяга.
— А кто?
— Кто-то, желавший остаться неузнанным. Кто-то переодетый.
15
Родни Эронсон развернул шоколадку «Кит-Кат», отломил кусочек и положил в рот. Этой дневной порции «Кит-Ката», поглощение которой Родни оттягивал до тех пор, пока нестерпимую потребность его организма в шоколаде уже нельзя было игнорировать, почти хватило, чтобы вытеснить из его мыслей Денниса Лаксфорда. Почти, но не совсем.
Сидя за столом совещаний в своем кабинете, Лаксфорд изучал два варианта макета завтрашней первой полосы, которые Родни только что доставил ему по его, Лаксфорда, требованию. Разумеется, главный редактор «Осведомителя» не знал, что Родни сел ему на хвост, поэтому его раздумья над макетами вполне могли быть настоящими. Однако сам факт существования этих двух вариантов ставил побуждения Лаксфорда под вопрос. Больше он уже не мог утверждать, что история о Ларнси и съемном мальчишке достаточно свежа, чтобы оставаться на первой странице. Только не при наличии сообщения о смерти дочери Боуэн, гремевшего по коридорам Флит-стрит с того момента, как Министерство внутренних дел распространило днем официальное сообщение.
И тем не менее он размышлял. Потребовал еще раз текст материала о Боуэн, написанный Сарой Хэпплшорт, стал его читать.
— Крепкий
Лаксфорд поднял голову.
— Какого рода информации?
Родни увидел, что глаза у Лаксфорда красные, под глазами темные мешки. Приготовившись уловить малейшее изменение в выражении лица главного редактора, Родни сказал, небрежно пожав плечами:
— Которую придерживают копы и Боуэн.
Лаксфорд положил листок с текстом рядом с макетом первой полосы. Родни пытался оценить его действия. Тянет время? Разрабатывает стратегию? Принимает решение? Что? Он ждал, что Лаксфорд задаст следующий, напрашивающийся сам собой вопрос — почему ты думаешь, что они придерживают информацию? Но так и не дождался.
— Посмотри на факты, Ден. Ребенок живет в Лондоне, но найден мертвым в Уилтшире, и это все, что нам сообщили в официальном заявлении Министерства внутренних дел, наряду с «таинственными обстоятельствами» и «ожиданием результатов вскрытия», Не знаю, как ты трактуешь этот треп, но лично я думаю, что от него несет тухлятиной.
— Что ты предлагаешь?
— Бросить на это Корсике. Что, — поспешил добавить Родни, — я уже взял на себя смелость сделать. Он ждет за дверью. Вернулся в редакцию, когда я нес тебе макеты. Позвать?..
— Позови, — ответил Лаксфорд и, откинувшись в кресле, потер двумя пальцами висок.
— Сейчас. — Положив в рот еще один кусочек «Кит-Ката», Родни открыл дверь в приемную и сделал знак Митчу.
Тот встал, подтянул джинсы, которые круглый год носил без ремня, достал из кармана джинсовой куртки неряшливого вида блокнот и сказал:
— По-моему, для завтрашнего номера у нас есть сенсационный материал. И я гарантирую, что мы пока единственные обладатели. Можно задержать выход номера?
— Для тебя, сын мой, все что угодно, — ответил Родни. — Касается Боуэн?
— Именно ее, — сказал Корсике
Впустив молодого репортера, Родни закрыл дверь. Корсико сел к столу и указал на макеты первых полос и черновой вариант статьи о Боуэн.
— Это все туфта. Нам сунули один долбаный факт — мертвое тело в Уилтшире, — а насчет остального сказали, мол, имейте совесть, дело деликатное. Все прочие данные пришлось добывать самим — сколько лет девочке, где училось, в каком месте нашли тело.
— Введи же нас в курс дела, — сказал Родни и добавил для Лаксфорда: — Митч говорит, что раздобыл сведения, которые мы наверняка захотим опубликовать завтра вместе с материалом Сары.
Родни понимал, что выбора у Лаксфорда, по сути, нет. Он был главным редактором газеты, но он отвечал перед председателем совета директоров, а председатель ожидал, что «Осведомитель» опубликует материал об Ив Боуэн на самом видном месте. Если утром на первой странице появится физия Синклера Ларнси, а не Боуэн, Лаксфорд за это заплатит. Он ухмыльнулся Корсике