В постели со смертью
Шрифт:
«Начинается», – подумала она и тихо, но достаточно твердо сказала:
– Я вообще ничего не видела – ходила пописать.
– Вот и просрала своего любовника! – гаркнул Слава и крепко выругался. Опомнившись, глянул вокруг: но – слава те, господи! – никому до них не было дела в хмельном отсеке земного рая. – Дай зеркало! И побыстрее!
– У меня нет, – прошептала Лиза, не понимая, о каком зеркале идет речь.
– Пудреницу, дура!
Приложив маленькое зеркальце к губам Зимина, Слава не увидел обнадеживающей дымки. Не нащупав пульсирующей на горле аорты, свирепо
– Все, каюк. Видимо, инфаркт.
Затем он посмотрел на свои наручные часы и хрипло сказал:
– Сейчас двадцать два тридцать пять. Сколько ты торчала в сортире?
– Не больше пяти минут, – еле слышно прошептала она.
– Значит, смерть настигла Георгия в половине одиннадцатого.
У Лизы оставались считанные секунды на размышление: показать записку или не стоит? А что, если Славин диагноз – инфаркт – подтвердится? Зачем ей огород городить, навлекать на себя лишние хлопоты?
Если инфаркт, то нет проблем.
Последний успокоительный вывод вскоре подтвердился.
Приказав ей молчать и сидеть на месте – «Сторожить покойника!» – Слава через две минуты вернулся с метрдотелем и врачом «Приват-клуба».
Проворному лекарю понадобилось десять секунд, чтобы поставить диагноз, на который надеялась госпожа Леонтьева:
– Инфаркт. Конечно, будет вскрытие, но все классические признаки налицо.
Дальнейшее свершилось быстро и бесшумно, как в пантомиме. Не привлекая постороннего внимания, Слава и метрдотель взяли покойника под руки и «вывели» из зала, уложив затем на кушетке в подсобном помещении.
Только тогда вызвали скорую.
Управляющий клубом провел с Лизой короткую разъяснительную беседу, из которой следовало, что реноме элитарного заведения не должно пострадать ни при каких обстоятельствах – это выгодно и самой госпоже Леонтьевой. В ее же интересах не распространяться о происшествии. Такая смерть: отказ человеческого мотора работать дальше – вполне могла настигнуть господина Зимина где угодно, не обязательно в «Приват-клубе».
– Я буду держать язык за зубами, – угрюмо сказала Лиза, подумав при этом: «Вы все даже представить себе не можете, насколько это выгодно именно моей персоне. Ведь мне, а не вам подложили первую „роковую визитку“».
Глава 5
Дома Лиза аккуратно сложила коралловый костюм, который Рита дала ей для роскошного ужина в клубе. В ближайшие дни надо будет отнести временный подарок обратно, в бутик на Мясницкую. Затем прошла в ванную.
Покрыв грудь и плечи жасминовым гелем от Ив Роше, погрузилась в теплую воду, призванную снять пережитый стресс.
Было страшно.
Итак, ужин, замышлявшийся Лизой как «прощальный», на самом деле оказался последним для Георгия.
Кто желал смерти Зимину? Наверное, таких людей найдется немало. У преуспевающих нуворишей хватает завистников.
Если бы Лиза предъявила странную записку, очевидно, началось бы следствие. Сокрыв вещественное доказательство, она сыграла на руку преступнику? Как бы не так! Сколько заказных убийств совершено
Сам Георгий, останься он в живых, не захотел бы огласки – уж она-то знает. Да и самой Лизе пришлось бы рассказать о первой записке, где ее просят оставить в покое и старого, и молодого. Очевидно, следует предупредить Вадима Туманова – так, на всякий случай.
Вздохнув, Лиза включила сильную струю воды. Врачи утверждают, что горячая ванна успокаивает расходившиеся нервы, а проточные воды тем более смывают с тела флюиды, хранящие память ужасных событий. Но какой водой забвения можно смыть с себя тягостные воспоминания?
Бледное лицо мертвого Георгия зависло перед взором воображения Лизы. Зимин смотрел куда-то вдаль…
Что он увидел там? Хотела бы она знать. Еще хотелось бы знать, кто подложил эти «роковые визитки»?
Пораскинув мозгами, Лиза изо всех претендентов выбрала Розу – жену Зимина. Она вполне могла это сделать. Обманутая стареющая супруга подобна раненной разъяренной гиене – кто станет спорить? Но неужели Роза могла пойти на убийство мужа? А если пошла на это, то как ей удалось вызвать мгновенный инфаркт? Хотя при современном развитии химии гамма сильнодействующих ядов столь велика, что смешно ставить подобный вопрос. Подошла к столику мужа, да и сыпанула чего-нибудь в бокал, когда он отвернулся.
А, возможно, все проще.
Наслаждаясь жизнью, воплощенной в шабли и осьминогах, Георгий настолько расслабился, что жена, невесть откуда возникшая перед ним, произвела на неверного мужа потрясающее впечатление. В следующую секунду последовал инфаркт. У Розы была заготовлена записка, где ключевое выражение: «старый кретин» – полностью выражает отношение пожилой дамы к амурам мужа.
Кстати, надо уточнить, подтвердился ли диагноз.
Тщательно протеревшись огромным итальянским полотенцем, Лиза высушила феном волосы и только после этого позвонила Славе.
Был первый час ночи, и телохранитель, скорее всего, уже спал, надравшись после происшествия смирновской или виски, но у Лизы не возникло желания лелеять его покой. Слава был неразборчив в выражениях, обращаясь к ней в пиковый момент: «Просрала своего любовника!», «Дура!» – разве так обращаются с дамами, хотя бы и в присутствии свежего покойника?
Только после двенадцатого сигнала в телефонной трубке раздалось его хриплое нетрезвое «алле». Лизу вовсе не интересовало, от чего она отвлекла телохранителя: от сношений с блондинкой или от крепкого сна.
Будничным голосом спросила:
– Диагноз подтвердился?
– Что?!
– Инфаркт, говорю, подтвердился?
– А, это ты, потаскушка.
– Полегче, а то я могу начать в прессе такую кампанию, посвященную отсутствию профессионализма у телохранителей, что до гробовой доски не найдешь работы.
– Это я не найду работы?! – Защищаясь от его пьяного рыка, Лиза даже отставила трубку подальше. – Да я служил наемником в Гуане, когда ты вместо дамских сортиров еще пользовалась горшком!