В постели с врагом
Шрифт:
Он широко улыбнулся и притянул меня к себе, заставляя вдыхать специфический "больничный" запах от его рубашки. Едва уловимый, но всё-таки.
За спиной раздалось тихое рычание, и лицо Рината сразу же изменилось — открытая улыбка сошла на нет.
— Ты перевезла сюда собаку?
Руки на моей талии словно налились свинцом.
Я обернулась на Бонго, взглядом призывая успокоиться.
— Это не собака — это мой друг. Конечно, я его перевезла. Не могла же я оставить его там.
— Нет, это собака,
— Бонго с тобой ещё не знаком, но обещаю — вы подружитесь, он крайне добродушен. Бонго! — я села на корточки и постучала ладонями по коленям: — Ко мне, мальчик. Ну же! Иди сюда!
Обычно пёс слушался меня беспрекословно, но сейчас отчего-то решил проявить норов: даже с места не сдвинулся, продолжая неотрывно следить за хозяином его нового дома.
— Хочешь сказать, что он будет жить здесь? С нами? — в голосе проскользнули недовольные нотки.
— Ну да, конечно, — от неожиданности я растерялась. Поднялась, продолжая постукивать рукой по бедру, надеясь, что Бонго всё-таки соизволит подойти. Но тщетно. — Не думала, что ты будешь против… У тебя же нет аллергии на шерсть?
— Нет. Я просто не люблю собак. Отведи его на задний двор, будь добра, — холодно бросил он и направился в кухню.
— Но там даже нет удобной будки… — кинула я ему в спину.
— Значит, привяжи к забору.
Отчего-то захотелось плакать. Выгнать друга вот так на улицу — это предательство! Да, он и прежде проводил много времени на свежем воздухе — спал на качелях или у порога, но это было исключительно его желание. Теперь же я вынуждена его буквально выдворить из дома. А если пойдет дождь?!
Конечно, можно было бы проявить характер, настоять, но это наверняка привело бы к нашей первой серьёзной ссоре. Я поймала его взгляд, он действительно был крайне недоволен и настроен более чем решительно. Всё-таки это его дом, а не мой, я не могу вот так сходу диктовать свои условия…
Пока — не могу.
Бонго словно почувствовал мой настрой: как только Ринат скрылся на кухне, сразу подошёл ко мне и уткнулся носом в бедро. Я наклонилась и, испытывая глубокое чувство вины, обхватила печальную мордочку ладонями:
— Прости, дружок, это ненадолго, обещаю, — прошептала я, глядя в умные коричневые глаза. — Я что-нибудь обязательно придумаю.
Я всё понимаю — человек не обязан любить чужих собак, но это не просто какая-то там собака, это мой лучший друг. Я бы вошла в положение ради Рината, принеси он в наш дом хоть любимца-крокодила, но он, видимо, другого мнения.
Произошедшее задело неожиданно сильно, но я постаралась собраться, решив, что мы поговорим об этом позже. Может, он отдохнёт, остынет и изменит своё мнение.
Выпустив Бонго на задний двор, приказав строго-настрого не покидать его пределов, я снова вошла в дом
Каково же было моё удивление, когда я вошла на кухню и увидела, что Ринат уже ест, уткнувшись в экран планшета. Свечи он бесцеремонно отодвинул, поставив на их место плетёную вазочку с хлебом.
— Вкусно? — глотая обиду, поинтересовалась я, занимая место напротив.
— Да, очень и очень недурно, ты молодец, — он протянул руку и мягко накрыл мою ладонь, впрочем, сразу же вернулся обратно к поеданию пасты.
Ел он действительно с большим аппетитом, мне же почему-то ужинать совершенно перехотелось.
Всё было совсем не так, как я рисовала в своих фантазиях, и это ужасно расстраивало. Хотя разве мои фантазии — это его проблемы? Он не обязан читать мои мысли и понимать с полувзгляда, о чём я мечтаю.
Мы слишком недолго вместе, чтобы научиться тонко чувствовать такие вещи, нужно набраться терпения. Я убеждала себя в этом как могла, но обида никак не хотела уходить. Я видела через окно грустного Бонго, который положил мордочку на вытянутые лапы, и моё сердце готово было разорваться на части.
Да, на улице лето, тепло, там прекрасный задний двор, но… Но…
— Чем занималась весь день? — Ринат наконец оторвал взгляд от проклятого экрана и обратил внимание на то, что я здесь. Он улыбался, и его улыбка чудодейственным способом немного сгладила мои колючки.
— Разбирала вещи, готовила ужин, а перед этим ходила за продуктами… Кажется, слухи о нас уже пошли по посёлку.
— С чего ты это взяла?
— Встретила в супермаркете Розу. Знаешь же её?
— Толстушка с невозможно рыжими волосами? Жена депутата?
— Да, она. Мы столкнулись в отделе рыбной заморозки, и она спросила, куда это я переезжаю. И так на меня смотрела… осуждающе.
— Пусть смотрит, таких взглядов будет ещё много, готовься, — он беспечно закинул в рот кусочек мягкой французской булки. — Поговорят и забудут.
— Это верно, но всё равно неприятно.
— Не бери в голову. Иди лучше сюда, — он сыто отодвинулся от стола и похлопал по своим коленям, прямо как я хлопала, подзывая Бонго. Дурацкая и совершенно неуместная ассоциация.
Мне всегда нравилось обнимать его. Он такой большой, сильный, даже этот запах медикаментов казался мне каким-то надёжным и уютным. Сейчас, в его объятиях, я в очередной раз выдохнула, даже аппетит разгулялся, о чём я и сказала, но он, вместо того чтобы составить компанию, чмокнул меня в нос и ушёл наверх "немного поработать над статьёй", которую он пишет для медицинского журнала.