В постели с врагом
Шрифт:
Нет! — чуть не вырвалось у меня тогда. Почему-то мысль о том, что эта наша встреча действительно может быть последней, жутко напугала.
Я не хочу, не готова… Он мне нравится. Действительно нравится! С ним я словно становлюсь лучшей версией самой себя. Да и что греха таить — секс с ним был самым потрясающим в моей жизни. Не то чтобы у меня был большой опыт, но с Игорем… всё не так. Даже в первые медовые месяцы. Игорь более сдержан в постели, не слишком заморачивается разнообразием, и его не очень-то и волнует, понравилось ли мне, хочу ли я ещё.
Только
Ринат раскован и точно знает, чего хочет женщина, а также знает, как этого добиться. Он нежный и в то же время горячий, от мысли, сколько у нас может быть вот таких жарких встреч, сладко закружилась голова. Я поняла, что не готова порвать с ним, даже несмотря на совершенную аморальность ситуации.
Вот так сразу — нет. Это как будто дать то, о чём долго мечтал, и тут же показательно отнять.
Я решила, что обязательно разберусь, как со всем этим быть. Позже. Что я ему и сказала. Тогда он ответил мне, что будь по-моему, а после… мы снова занялись любовью.
И вот всё это длится уже три недели, в течение которых мы встречаемся практически ежедневно. Я уезжаю из галереи чуть позже обычного, потом еду в центр, и мы уединяемся в номере мотеля.
Конечно, я замечала, как на меня смотрит администратор, даже не столько на меня, сколько на моё обручальное кольцо. С любопытством… и презрением. Может, даже чуть-чуть с завистью, потому что Ринат действительно очень хорош собой, да и мои стоны наверняка доходили до её ушей.
После некоторого колебания кольцо я всё-таки сняла, и почему-то, сделав это, ощутила себя ещё большей предательницей, чем когда ложилась в постель с Ринатом. Этим своим поступком я словно окончательно вычеркнула Игоря из своей жизни, который будто почувствовал себя лишним и почти совсем перестал появляться дома. За эти три недели он много раз оставался ночевать в нашей городской квартире, а приезжая домой, бросал сухое приветствие, переодевался, забирал какие-то бумаги и снова уезжал. И если раньше меня бы это буквально раздавило, то теперь я с грустью наблюдала за тем, в какую пропасть катится наш брак. С грустью… но без слёз, ведь у меня появился новый смысл жизни. Который живёт в соседнем доме. И я не могла не испытывать удовлетворения, видя, что с тех пор как мы стали с ним близки, в окне его спальни стало совершенно нечего посмотреть.
— Так как это получилось?
Я вздрогнула, услышав голос Андрея.
Быстро перевела на него взгляд застуканной на месте преступления карманницы. Или любовницы, которая спит с чужим мужем.
— Что — это? Прости, я задумалась.
— Так как ты её сломала? Лейку, — приподнял хромированный шланг.
— Ах, это! Нелепая совершенно ситуация, — выдавила нервный смешок. — Поскользнулась на шампуне и, чтобы не упасть, схватилась за первое попавшееся, что под руку подвернулось. Это была несчастная лейка.
Андрей внимательно посмотрел на рану, а потом перевёл взгляд на моё бедро, на котором выделялись слишком очевидные синяки. Маленькие темные точки, которые могли оставить пальцы только очень страстного мужчины…
Какой чёрт дёрнул меня надеть эти шорты!
— А ты всё? — я подскочила с края ванны как человек, у которого задымился хвост. — Не хочешь выпить чаю?
Господи, он догадался. Точно ведь всё понял!
Полный бред, я не обязана ни перед кем оправдываться, но мне стало стыдно, что он может узнать обо мне вот такое. Андрей, он… порядочный, справедливый, очень честный. Почему-то мне было крайне важно сохранить перед ним “облико морале”, отчего я начала чувствовать себя ещё более отвратительно.
Когда мы спустились на кухню, я сразу же засуетилась, начала плести какую-то чушь, которую говорят тогда, когда хотят сгладить неловкую ситуацию.
— Тебе с бергамотом? Есть ещё “Эрл Грей”. Хороший, мне очень нравится, я в центре купила. Ездила вот… недавно.
— А я видел тебя там, — когда он это произнес, я сразу же напряглась. Благо, я стояла к нему спиной, и он не видел моего сконфуженного лица.
— Правда? А я тебя нет, — повернулась к нему, выставляя на стол сахарницу.
— Да, ездил закупить кое-каких инструментов. Знаешь же большой строительный магазин с крутящейся отвёрткой на крыше? Там рядом ещё итальянский ресторан…
Золотистые глаза смотрели на меня прямо в упор, и я почувствовала, как под пальцами едва не треснула тончайшая чашка.
Он видел нас с Ринатом! Наверняка. Но слишком хорошо воспитан, чтобы об этом сказать.
Но он не должен знать. Никто не должен! Но он — особенно. Так стыдно…
Если не можешь предотвратить катастрофу — стань её зачинщиком. Опережай.
— А-а, так ты о том разе? Вот дурная голова, совсем забыла, — для верности стукнула себя ладонью по лбу. — Да, я ужинала там как-то. Как раз в тот день я по чистой случайности встретила там нашего соседа — Рината, ну, доктора. Ну, который…
— Я знаю Рината, — кивнул он с лёгкой улыбкой.
— Так вот… О, чайник закипел, — быстро отвернулась, радуясь возможности не смотреть ему в глаза. — В общем, он тоже приехал туда поужинать, мы поболтали. О том… о сём. Тебе сахар положить?
— Ты уже положила, спасибо.
— Ну вот, в общем, вот так, — снова обернулась, надеясь, что по моему лицу ничего не читается.
Разлив по чашкам кипяток, уселась напротив, то и дело вымучивая нервную улыбку. Врать на ходу — дело такое.
— Какое интересное вышло совпадение, да? — сделал он большой глоток, не отводя от меня внимательных глаз. — И ты, и я, и он — все вместе в центре в один день. Правда, его я с тобой не видел, ты одна была.
Я поперхнулась. Ох, дьявол. Врать — точно не моё. Сама себя же едва не выдала!