В последнюю минуту

Шестеро мужчин в возрасте от двадцати до пятидесяти лет шли парами друг за другом, опустив головы. Их шаги гулко отдавались под сводами длинного и широкого коридора. Сопровождавший их конвойный сержант вдруг властно скомандовал:

— Стой!

Колонна остановилась перед дверью, на которой красовалась бакелитовая табличка «Следственный отдел».

По-видимому, здешние места были знакомы шестерке, и на их суровых, с бегающими глазами, лицах не отразилось никаких эмоций. Конвоир легко постучал в закрытую дверь.

— Драйфорд, открой, это я — Ньюмен! Кажется,

я приготовил тебе неплохой подарочек. Нас только что прислали из суда, чтобы мы какое-то время здесь отдохнули.

Один из арестантов бросил злобный взгляд на сержанта, которого хорошо знал.

— Будь проклят, Ньюмен, ты такой же шутник, как и раньше, — процедил он сквозь зубы.

Тюремщик, услышав эти слова, резко повернулся к заключенному и с такой силой отвесил ему пощечину, что тот отлетел к стене и упал.

— Это тебе урок, Землеройка! — крикнул конвоир. — Когда ты захочешь мне что-нибудь сказать, плохое или хорошее, то говори громко и отчетливо, чтобы я лучше слышал.

Дверь следственного кабинета открылась, и на пороге появился офицер, коренастый и мускулистый, с седыми висками и немного постарше первого. Они были очень разные с Ньюменом — смуглым и жилистым, как индеец. Драйфорд спокойно спросил:

— Что случилось, Ральф?

Тот указал жестом на заключенного, еще лежавшего на полу.

— Ты уже знаком с Землеройкой. Этот мошенник вздумал вспомнить прошлое. Ну, я исправил положение, чтобы заткнуть ему глотку.

— Хорошо сделал, Ральф, — одобрил Драйфорд. — Этих мерзавцев надо бы хорошенько связать, чтобы они тут не выступали.

Землеройка с трудом поднялся на ноги. Тонкая струйка крови стекала по его подбородку, но он даже не пытался ее стереть. Очень высокого роста, с маленькой головкой и морщинистым лицом, с длинным носом и вытянутыми вперед губами, он напоминал грызуна, откуда и произошло его прозвище. Остальные заключенные молча стояли, пока сержант рассказывал о происшествии. Оглядев «клиентов» критическим взглядом, Драйфорд обратился к Ньюмену:

— Хорошо, заводи их внутрь.

Посередине просторного кабинета, заставленного металлическими ящиками с картотекой, стоял столик с приспособлениями для снятия отпечатков пальцев. Драйфорд пристально посмотрел на своего приятеля.

— Что, начальник сразу прислал вас сюда? Ты еще не был в седьмом отделе?

— Я там был, Дэн, но меня отправили на консультацию к Рори, заместителю, а он попросил доставить к тебе этих ангелочков, чтобы свериться насчет них в картотеке.

Драйфорд, пока Ньюмен говорил, внимательно читал документы на новых заключенных. В одной из бумаг он, должно быть, увидел что-то необычное, так как его лицо стало суровым, а мускулы напряглись.

— Кто из вас Шиппи Перкинс? — глухо спросил он.

От группы отделился человек лет тридцати двух, сильный, высокий, с темными проницательными глазами, мужественным подбородком и каштановыми волосами. Он посмотрел на офицера долгим немигающим взглядом и холодным тоном сказал:

— Шиппи Перкинс — я.

Из всех шестерых он был одет лучше всех: в костюме из дорогого материала, хорошо пригнанном по фигуре. Помимо одежды, он также выделялся от остальных осанкой и внешностью. Драйфорд повернулся к Перкинсу и вдруг гортанно воскликнул:

— Если я не ошибаюсь, дорогая одежда, дорогой одеколон, дорогие ботинки, рубашка из натурального шелка,

сплошная изысканность, прямо — покоритель сердец легковерных девушек! — и он низко поклонился Перкинсу.

Ньюмен подошел к товарищу.

— Дэн, что с тобой? — с удивлением спросил он. — Ты случайно не знаком с этим типом?

— Я знакомлюсь только с приличными людьми, Ральф, а это — ублюдок, скорпион, которого надо давить!

Он сделал короткую паузу, чтобы перевести дыхание, и возбужденно продолжал:

— Ты знаешь, почему его нам препоручили, Ральф?

— Прошел слух, за наркотики...

Тут Ньюмен понял, что так взволновало его приятеля. Три года назад дочь Драйфорда, прелестная семнадцатилетняя девушка, поехала в Голливуд в поисках счастья и там познакомилась с торговцем наркотиками. Он заманил бедняжку в свои сети и превратил в законченную кокаинистку. Взбешенный Драйфорд принял меры, но слишком поздно. Несчастная уже не могла остановиться и, не имея денег на проклятый белый порошок, совершила растрату в кассе су — пермаркета, где работала кассиршей. Когда все раскрылось, ее поместили в специальную наркологическую клинику, но вскоре она умерла.

После этого Дэн Драйфорд люто возненавидел всех, кто попадал в тюрьму по обвинению в торговле наркотиками, каждого из них он считал виновником смерти дочери.

Ньюмен увидел, как от ярости изменилось лицо Драйфорда, и не удивился тому, что произошло потом. В таких случаях между Драйфордом и заключенным всегда происходило одно и то же.

— Где ты был и что делал последние три года. Шиппи Перкинс?! Давай, немедленно отвечай, мразь!

Задавая эти вопросы, Драйфорд схватил заключенного за лацканы пиджака, багровый от гнева.

— Вам не кажется, что вы превышаете свои полномочия? — любезно улыбнулся Перкинс, но его губы тут же сжались, а глаза заблестели.

— Это я превышаю полномочия, а?! Сейчас я тебе продемонстрирую, на что способен Дэн Драйфорд, чтобы заставить говорить таких типов, как ты!

Перкинс не успел защититься, взбешенный Драйфорд, как молотом, нанес ему страшный удар ногой в живот. Шиппи согнулся, открыв рот, словно рыба, выброшенная на берег. Пятеро заключенных прижались к стене и со страхом наблюдали за происходящим. Перкинс медленно выпрямился, опираясь одним коленом на пол. Он энергично завертел головой, чтобы развеять туман, стоящий перед глазами. Офицер свирепо смотрел на него, крепко сжимая кулаки. И вдруг...

Прерывисто дыша и хрипло кашляя, почти потерявший сознание Перкинс неожиданно подпрыгнул, как молодой бычок, которого прижгли раскаленным железом. Когда Драйфорд понял, что ему угрожает опасность, уже было поздно.

Шиппи изо всех сил боднул в живот своего обидчика, и тот, как резиновый мячик, отлетел на несколько ярдов. Прежде, чем потрясенный Дэн Драйфорд пришел в себя, Перкинс с горящими от ярости глазами снова, как пантера, прыгнул на офицера, всей своей тяжестью нажал коленями на его руку и начал раскачиваться, причиняя лежащему страшную боль. От этой изощренной пытки из горла Драйфорда вырвался истошный вопль, на лице выступили капли холодного пота. Заключенные с удивлением смотрели на них и, наверное, думали, что Перкинс сводит старые счеты с Драйфордом, если расправляется с ним таким способом. Никто из них не ожидал от Шиппи подобного поступка, хотя офицер действительно превысил власть.