В порыве страсти

Майлз Розалин

– Это одна из самых старых ферм в Северной Территории, – голос у нее охрип. – Она упоминается во всех справочниках, о ней писали в местных газетах. Это безусловная достопримечательность, образец колониального стиля в архитектуре…

Элен замолчала. Непроницаемо-черные глаза смотрели на нее все так же внимательно.

– Но это ваш дом. А я хочу его купить и жить здесь. Это вас не огорчает?

Огорчает ли это ее? Она сама не знала.

– Пожалуй, нет, – твердо произнесла она. – Времена меняются.

– Может

быть, вы с мужем хотели уйти на покой? – продолжала миссис Мацуда. – Передать сыновьям управление фермой и поездить по свету, навестить друзей, попутешествовать?

Элен чуть не рассмеялась. Чтобы Филипп ушел от дел – такое и представить себе невозможно, как невозможно представить себе, чтобы они отправились посмотреть мир. Этакие старички-бодрячки: мы путешествуем по свету на закате дней своих.

– Нет. Он никогда об этом не говорил. Миссис Мацуда кивнула с самым серьезным видом.

– Понимаю. Муж никогда не говорил с вами о делах?

Почему этот вопрос показался ей таким унизительным?

– Нет, никогда. Последовал новый кивок.

– Мой муж был точно таким же. Он был очень старомодным человеком, приверженцем традиций. – Миссис Мацуда звонко рассмеялась. – Но мужчины умирают, и женщины берут все в свои руки.

Она наклонилась вперед, ее точеный пальчик цвета слоновой кости с розовым лакированным ногтем стал постукивать по белой скатерти.

– Деньги мужа стали моим начальным капиталом. После его смерти, после того, как я нашла помощника, очень нужного помощника… – Японка искоса глянула на очкастого Бакли – тот ловил каждое ее слово. – Знающего и преданного… я увеличила капитал в десять раз.

Она снова посмотрела на Бакли, на этот раз ее глаза недвусмысленно сверкнули. Управляющий с вызовом оглядел присутствующих. Казалось, ее взгляд отражался в его очках.

– И мне приятно сознавать, – миссис Мацуда подняла свой бокал, – что я вела себя как примерная жена. Мне кажется, что мистер Мацуда был бы рад моим успехам.

– Еще бы!

Джон снова вступил в разговор, намеренно громко и воинственно. Миссис Мацуда ненадолго задержала на нем свой взгляд, однако ее реплика относилась ко всем присутствующим.

– Здесь так красиво. Странно, что вы хотите продать поместье.

– Да, но видите ли… – начал Чарльз. Господи, до чего он хорош сейчас, в сиянии свечей, подумала Элен. – Мы считаем, что «Кёниг Холдингз»…

– А я не хочу! – яростно вскричал Джон, наваливаясь на спинку стула. – Я не хочу продавать! Провалиться мне на месте, если это не так! Но вам на меня начхать, не правда ли? Я всего лишь младший брат, что меня слушать?

«Так заткнись, твою мать, а не то…» – подумал Алекс, задыхаясь от гнева. А он-то надеялся, что давным-давно избавился от этого чувства – в тот самый день, когда отряхнул со своих ног прах Кёнигсхауса.

Однако

стальная бабочка ничуть не растерялась.

– Мистер Кёниг, – обратилась она к Джону, обнажив в улыбке прекрасные белые зубы. – Вы недооцениваете себя. Ваш дядя Чарльз рассказал мне о вас, о Кёнигсхаусе, о том, как хорошо вы умеете обращаться со скотом.

Такой красивый юноша, с сожалением подумала она, голубоглазый, светловолосый. А какое потрясающее тело…

Жаль, что эти прекрасные и столь желанные юноши совсем не развиты. Хорошо бы взять его с собой в Европу, научить ценить пищу и вина и – и все остальное.

Особенно теперь.

Особенно теперь, когда Крэйг стал таким старым и надоедливым. Наверно, двадцать восемь лет – слишком много для нее, ей нужен мужчина помоложе. Может быть, потом. Посмотрим, как пройдет продажа. Она снова посмотрела на Джона, стараясь не выдать своих мыслей.

– Вы первый ковбой в моей жизни, и я рада познакомиться с вами.

Что это – в ее словах действительно прозвучал призыв, или ему послышалось? Возбуждение Алекса возросло. А почему бы и нет? Этим можно воспользоваться!

Если хоть немного обращать внимание на женщин, разобраться в их поведении труда не составляет. Джон – красивый парень, именно такие и должны нравиться дамам постарше и с хорошим вкусом. И если бы он подумал о своей выгоде, он бы сломя башку бросился за Мадам Юм-Юм, несмотря на красивые грустные глазки Джины!

Если бы он подумал о своей выгоде.

Интересно, братец слишком глуп или слишком пьян?

– Ковбой?! – крикнул Джон. – Стоп! Мы говорим «скотовод» и «ферма» вместо «ранчо». И это моя ферма, и поэтому я буду противиться продаже до последней капли крови!

Он неуклюже наклонился вперед и с пьяным задором продолжал:

– Может, вы поймете, о чем речь, если я вам скажу, что здесь похоронены все мои предки! Предки. Вы хоть знаете, что это такое?

Повисла гнетущая тишина. Презрительная улыбка исказила тонкие губы Крэйга.

– Видите ли, мистер Кёниг, в Японии живут не только кули, гейши и рикши. Сфера деятельности нашего консорциума далеко не ограничивается пределами одной страны. Еще посмотрим, можно ли сказать то же самое о «Кёниг Холдингз»!

Джон язвительно рассмеялся.

– Смотрите, смотрите!

Он слишком много пьет, с ужасом подумала Элен. О Господи, что будет дальше?

Миссис Мацуда отодвинула тарелку, изящно промокнула губы салфеткой.

– Нам необходимо посмотреть бухгалтерские книги и отчеты за последние пять лет. – Она вела себя так, будто ничего не случилось. – А также заверенные инвентарные ведомости, словом, любые документы, показывающие состояние дел на ферме.

– Естественно.

Кивком головы Чарльз указал на Бена – тот молча сидел на другом конце стола.