В полночный час

Рэнделл Кимберли

— Откуда вы узнали о Мадам Икс? — Вероника замолчала, увидев, что на обложке ее работы красуется пятерка с плюсом. Она резко вскинула голову и пристально посмотрела в глаза профессору.

— Я знаю ее… лично и довольно близко, — подмигнули девушке яркие голубые глаза, и очаровательная улыбка — улыбка Валентина! — остановила разрушение ее сердца и начала снова собирать его по частям. — Я скучал по тебе, Рыжуля.

— О Боже мой, — с трудом выдавши из себя Вероника. — Это ты, ты. — Новость медленно доходила до сознания девушки, наполняя теплом тело и излечивая ее раны. —

Но как тебе это удалось? — Вопрос еще не успел сорваться с губ Вероники, как она уже знала ответ.

Гайдри не выдержал недавнего сотрясения мозга, он умер, а Валентин каким-то образом унаследовал его тело.

— Со мной несправедливо обошлись, милая, — объяснил Валентин, — забрав раньше положенного часа и лишив меня многих радостей жизни. Видно, судьба подарила мне второй шанс, поселив мою душу в тело вашего профессора Гайдри.

— Это и в самом деле ты… — Вероника протянула руку и кончиком пальца провела по повязке над виском, по щеке Валентина, по его носу. Черты лица определенно принадлежали Гайдри, и все же когда она мысленно попыталась представить профессора, то увидела совсем не того человека, который стоял в данный момент перед ней. Этот человек с его прелестной улыбкой и сияющими голубыми глазами был Валентином Тремейном.

— Мне нужно привыкнуть к тому, что я стал брюнетом.

Когда я проснулся в больнице, проспав больше суток, то страшно испугался, взглянув на себя в зеркало, и закричал.

Ко мне сразу же сбежались сестры. — Валентин обнял теплыми ладонями лицо девушки. — Мне хотелось немедленно бежать к тебе, милая, чтобы поделиться этой новостью, но я не мог. Из больницы меня не выпускали, пока вчера поздно вечером доктор не дал своего разрешения, и мне пришлось потратить двадцать четыре часа, привыкая к новому телу и к новой жизни. Я уже не Валентин Тремейн. — Заметив, как девушка замотала головой, он добавил:

— Но это так. В больничных стенах все было в порядке, но вот на улице меня ждало много проблем. Ведь для всех я профессор Марк Гайдри, единственный сын покойных Дорис и Джона Гайдри. У меня ужасный вкус в одежде, и я езжу на одном из самых современных автомобилей, в который мы с тобой теперь сядем не скоро. Видишь ли, я никогда в жизни не управлял ничем быстрее коляски, и передняя часть «вольво» служит хорошим доказательством этому.

— Ты попал в аварию?

— Да, по пути из больницы домой, но я чувствую себя хорошо. — Валентин ухмыльнулся. — Просто прекрасно. Я жив, мне предоставлен еще один шанс, еще одна жизнь, чтобы любить и иметь детей.

Эти потрясающие слова снова разбудили надежды Вероники.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что меня все еще мучают головные боли, но все остальное работает просто отлично. Так, во всяком случае, утверждал мой доктор. Но мне безумно хочется испытать свое новое тело. Что ты скажешь, милая?

Ты поможешь мне? Полюбишь меня? Выйдешь за меня замуж?

— Да, да и да! — Вероника бросилась в объятия Валентина и крепко прижалась к нему. Она больше не позволит ему исчезнуть. — Послушай, — сказала девушка после долгого поцелуя, от которого у нее закружилась

голова. Она растаяла в объятиях Валентина и задумалась о ребенке. О нескольких детях. Может быть, у нее будут собственные близнецы. — В конце концов, в мире должна существовать какая-то справедливость.

— Как это?

— Ну, я просто не могу придумать лучшей профессии для знаменитого любовника, чем профессор-сексолог.

— И я тоже не могу, дорогая.

Эпилог

— Твой дружок Дэнни ужасно симпатичный, — заметила сидящая рядом девушка, с которой Вероника познакомилась на занятиях по маркетингу. Они наблюдали, как Дэнни, пробираясь вдоль рядов под куполом французского дворца, помахал рукой Веронике, а потом сел рядом с Дельтой и Кассиусом Гиббонсом, которые тоже улыбнулись и помахали руками.

— После выпуска я устраиваю у себя вечеринку, и он будет там, — сказала Вероника девушке. Она на мгновение задумалась, а не стоит ли поподробнее рассказать о юноше, упомянув при этом про его специализацию и про доходное блестящее будущее. Во всяком случае, сам Дэнни много раз говорил об этом, рассказывая ей о своих друзьях. Но судя по всему, в данном случае этого делать не стоило. Девушка заинтересовалась ее другом вовсе не из-за его блестящего будущего. Теперь многие женщины обращали внимание на Дэнни Будрокса, так что он переживал лучшую пору своей жизни. — Почему бы тебе не заглянуть ко мне?

Темноволосая девушка улыбнулась в ответ:

— С удовольствием.

В ожидании, пока декан назовет ее имя, Вероника поймала взгляд Дэнни и показала ему большие пальцы, поднятые вверх. Потом ее взгляд переместился на соседний ряд кресел, где сидел Валентин между ее родителями и Дженни.

Сверкнула вспышка — это ее мамочка сделала фото на память и просияла. Отец Вероники тем временем выглядел далеко не таким счастливым. Однако он приехал сюда по собственной доброй воле. Когда Вероника обняла его при встрече, он тоже обнял ее в ответ. Это короткое объятие было очень дорогим для девушки.

Сверкнула еще одна вспышка — это Веронику сфотографировала Дженни. Потом она помахала рукой и села на свое место, осторожно положив ладонь на свой округлившийся живот.

Сквозь тонкое выпускное черное платье Вероника почувствовала свой животик, пока еще плоский и мягкий. Но ему недолго осталось быть таким. Девушка счастливо улыбнулась. Конечно, пока Вероника еще точно не знала этого, но у нее было предчувствие. А Валентин Тремейн, кроме всего прочего, научил ее доверять своим чувствам.

Вероника посмотрела в зал и поймала пристальный взгляд теплых голубых глаз своего учителя, которые буквально излучали любовь. Она снова молча поблагодарила высшие силы за то, что они предоставили Валентину еще один шанс. За то, что они предоставили этот шанс им обоим…

— Вероника Пэрриш Гайдри, — объявил декан, и настала очередь Вероники пройти по сцене навстречу следующему этапу своей жизни, который будет заполнен карьерой, мужем и настоящим семейным счастьем.

Кто сказал, что женщина не может иметь все это?