В полночный час
Шрифт:
— Ты такой милый, Дэнни.
Милый? О Боже, он пал гораздо ниже, чем мог предполагать! Милый — да это просто поцелуй смерти из уст желанной девушки.
Что случилось с ним? Он удостоился внимания прекрасной женщины, — прекраснейшей женщины! — но все, что ему удалось получить от нее, — это совет ее бабушки.
Неудивительно, что для Ванды он был милым. Дэнни был милым, слишком сладким, чтобы рассказать о своем сокровенном желании… О желании завлечь ее в свои объятия и зацеловать до смерти! Все из-за страха, что она отвергнет его или поступит еще хуже — пожалеет.
Ладно,
Черт возьми, Дэнни еще сделает свой ход, и довольно скоро! Он просто должен все обдумать, взять себя в руки и найти надежный способ завоевания Ванды.
Все-таки он был умным парнем. Милый, приличный парень — это, конечно, верно, но у него были еще и мозги.
Если один человек может отправить другого человека на Луну, то тогда и все остальное тоже возможно. В том числе и Ванда Делюка может оказаться в кровати Дэнни Будрокса.
Ему просто нужно разработать подходящий план, стратегию поведения. Эта стратегия не должна позволить Дэнни терять дар речи от одного взгляда зеленых глаз, от этих персиковых губ, от этого тела…
Хорошо, может быть, ему нужен больше чем план — ему нужно жестокое обращение, усиленная доза психотропных таблеток или ведро холодной воды.
А может быть, и сочетание всех этих трех факторов!
Глава 8
— Хочешь построить свое родословное дерево? — спросила Дельта, проходя мимо главного абонементного стола незадолго до закрытия библиотеки и увидев, что Вероника просматривает кипу книг по генеалогии.
— Мой друг пытается отыскать что-нибудь о своей прапрапрабабушке, а я решила помочь ему и провести небольшое исследование.
Конечно, прежде всего в интересах своего собственного образования. Вряд ли она почувствовала такую внезапную потребность просидеть весь вечер за книгами по генеалогии только потому, что заметила отчаяние во взгляде Валентина. Ну хорошо, может быть, это отчаяние и является незначительной причиной ее рвения. Но Вероника помогала Валентину с таким же усердием, с каким она помогала бы самой себе.
— Ронни, дорогая, — слегка подтолкнула девушку Дельта, возвращая ее к реальности. — Займись-ка этими двумя.
Вероника обратила внимание на двух симпатичных мужчин, которые вошли в дверь. По их белым рубашкам на кнопочках и коротким стрижкам девушка поняла, что они специализируются на банковском деле. Симпатичные студенты-банкиры, только оба брюнеты.
Ну и что? Брюнеты — страстные люди. Ее первый парень был брюнет, ее жених, Раймонд, был самым черноволосым из всех людей, с которыми она встречалась в своей жизни, и это было одно из немногих его приятных качеств. Вероника восхищалась телеведущими и кинозвездами, которые были брюнетами.
До недавнего времени она обожала брюнетов… пока не увидела Валентина с его копной прекрасных волос цвета дорогого вина.
Вероника перевела взгляд на одного из мужчин, волосы которого были гораздо светлее, чем у второго, с золотистыми — выгоревшими на солнце — полосками. М-м, да он просто милашка. Сильные руки подняли сумку с книгами, и он направился к столам с компьютерными
— Думаю, они еще не готовы заказывать что-нибудь.
— Я имела в виду совсем другое! Они симпатичные, правда? Особенно вон тот, высокий.
Когда Вероника с улыбкой посмотрела на пожилую женщину, Дельта пожала плечами.
— Пусть на крыше у меня достаточно снега, чтобы обеспечить работой хороший снегоочиститель, милая, но в моей плите все еще горит огонь. И хотя по годам я гожусь им в матери… — Заметив, как изогнулись брови девушки, она добавила:
— Пусть даже в бабушки, но все еще могу оценить пейзаж.
— А что ты скажешь о профессоре Гиббонсе? — показала Вероника на семидесятилетнего мужчину, который, как обычно, сидел в своем уголке рядом с полками журналов и читал «Креольскую кухню». С потрясающими белоснежными волосами и такой же бородой он скорее походил на Санта-Клауса, чем на профессора. Как всегда, на нем была белая рубашка и брюки с ярко-красными подтяжками, а на воротничке красовалась такая же ярко-красная бабочка. — По-моему, он очень привлекателен.
— Ты хочешь, чтобы я смотрела на древний высохший кипарис, когда могу отыскать парочку здоровых и крепких дубков?
— Ты ему нравишься.
— Я знаю Кассиуса Гиббонса вот уже двадцать лет: он возглавлял кафедру в университете, пока не ушел в отставку. И единственное, что ему нравится, — это кулинарные журналы, которые он постоянно просматривает. Я готова поклясться, что этому человеку нужно было стать поваром, а не профессором политологии.
— Так напросись, чтобы он пригласил тебя на обед. Он будет рад приготовить что-нибудь для тебя, не так ли?
— Он слишком старый.
— Но привлекательный.
Когда три года назад умер муж Дельты, женщина осознала бренность собственного существования и теперь боролась с ней. «Больше никаких дней рождений», — сказала она Веронике. Она просто не желала соглашаться с тем фактом, что каждый день, каждая минута приближают ее к смерти.
У нее была целая теория. Правда, основная беда всех теорий состоит в том, что их можно опровергнуть, если поставить эксперимент.
К слову об экспериментах… Хотя Вероника и не собиралась вступать в интимные отношения ни с одним мужчиной, кроме своего упрямого гостя, Мадам Икс нужно проверить теорию Валентина на практике и поставить эксперименты, пусть и без непосредственной физической близости.
А данный момент подходит для этого, как и любой другой, сказала она себе, когда высокий красавец подошел к абонементному столу. Этот парень мог покорить практически любую девушку. Такие, как он, никогда не удостаивали среднюю внешность Вероники вторым взглядом.
Ее, конечно, это и не волновало — более того, она предпочитала, чтобы ее не замечали.
Обычно. Но теперь нужно было попробовать в интересах науки.
Вероника закрыла глаза и погрузилась в свой сон, представляя, как сладкий аромат кожи, яблок и чего-то незнакомого заполняет ее ноздри. Прохладные простыни скользят вниз по ее ногам. Жаркие губы прикасаются к ее шее и смещаются ниже, к ее трепещущей груди…