В поисках прошлого

О'Коннор Джемма

Данкреа поразил меня еще одним. Я решил кое-что себе прикупить, прежде чем отправляться дальше, но только то, что влезало в мой и без того забитый вещами рюкзак Бродя из магазина в магазин, увидел контору агента по продаже недвижимости, а в ее витрине фотографию до боли в сердце знакомого дома с подписью «Продается». Понедельник — день не рабочий; это, оказывается, относилось не только к ресторанам, но и к таким вот конторам. Я остановился, не зная, как быть: то ли двигаться дальше, то ли броситься в ноги миссис Кронин, попросить, чтобы она пустила меня обратно в эту розовую комнату. Когда я уходил, хозяйка сказала, что я могу в любое врем получить работу в ее ресторане, и я обещал вернуться на следующее лето. А теперь мне хотелось бежать к ней бегом: «Возьмите меня обратно! Прямо сейчас!»

Я не сделал практически ничего, чтобы подготовиться к следующему

этапу своего приключения — если его вообще можно так назвать. Сейчас, в холодном свете сырого дня, я вдруг пришел к заключению, что во всем этом безумном предприятии нет никакого смысла. Трап мертв. Кто там меня узнает, ведь столько времени прошло! Я стал чужаком в месте, где родился, но все еще толком не осознавал этого, пока в первую субботу моего пребывания в «Провендере» в зале вечером не заиграл джаз-банд и посетители не начали танцевать. Они не топтались на месте, как обычно ребята моего возраста, — эти действительно плясали, держась друг за друга, смеясь, напевая, веселясь. Я ощутил дикую зависть — они все выглядели такими свободными и счастливыми. Иллюзия? Может быть, только раньше я такого никогда не видел и не ощущал. Еще подумал, что ни один из них ни за что не стал бы возиться со столь мрачными проблемами, которые так занимали меня. И решил, что просто съезжу в устье реки, осмотрю все там хорошенько и забуду про это дело раз и навсегда.

Был ясный полдень, когда я отправился в свой шестимильный пеший поход. Свежий бриз чуть отдавал морем. Одной из первых необычных вещей, на которые я натолкнулся в этих краях, было то, как быстро вся кожа приобретает солоноватый привкус. Думаю, соль попадала на тело с дождевой водой — а дожди здесь шли чуть не все время, и от этого волосы начинали завиваться и превращались в спутанные космы. Видок, как у хиппи шестидесятых годов.

Возле меня пару раз останавливались машины, предлагали подвезти, но я решил идти пешком. Каждый шаг, казалось, уносил меня все дальше и дальше от реальности. Я чувствовал себя как бы отрезанным от прошлого, но продолжал шагать вперед как робот. Прошел мили три, когда с моря надвинулся туман и все вокруг исчезло. Я как бы растворился в пространстве, пока меня чуть не сбил проезжавший мимо микроавтобус. «Черт побери, у меня чуть сердце не выпрыгнуло! — заорал водитель. — Тебя подвезти?» На этот раз я с радостью согласился.

Десять минут спустя я был уже в Пэссидж-Саут, просто потому, что не хотел говорить водителю, куда направляюсь. И пока я был там, произошло одно событие, которое заставило меня вернуться к первоначальному плану.

Поселок оказался битком набит студентами-иностранцами. В пабе один тип обратился ко мне по-немецки. Из-за моих светлых волос, надо думать. И я ответил ему, не успев осознать этого. В школе я несколько лет занимался немецким, так что мы были на равных в языковом плане. Я пробормотал что-то насчет того, что жду парома, чтобы отправиться на острова. Это упрощало для меня ситуацию, если все будут считать, что я просто проезжий иностранец. Когда я заказал — auf Deutsch, naturlich [17] — пинту пива, мне показалось, что бармен сейчас спросит, сколько мне лет, но он толкнул наполненный до краев стакан по стойке в мою сторону, сделав перед этим достаточную паузу, чтобы я понял, что он сомневается в том, что я уже достиг совершеннолетия. А я в ответ просто улыбнулся и сказал: «Ваше здоровье!»

17

Auf Deutsch, naturlich (нем.) — по-немецки, естественно.

Сбоку от меня за барной стойкой сидел какой-то старый чудак в солнечных очках и в твидовой кепочке — трепался о чем-то с дамой в кожаных брюках (очень толстая задница), темно-сером свитере и с кучей тяжелых серебряных украшений. Я чуть не расхохотался. Она на него так и наседала, а он прямо таял от этого; меня это несколько удивило, потому что, если судить по внешности, этот тип здорово смахивал на голубого. Меня они совершенно не замечали.

На стенах висело множество старых морских карт в рамках. Одну даже украшали микроскопические мигающие огоньки, загорающиеся по очереди, — они означали маяки на побережье. Переведя взгляд в глубь материка, я наткнулся на Трианак и понял, что, видимо, пропустил поворот на ведущую к нему дамбу, не заметив его, еще до того, как меня подобрал микроавтобус. От этого я почему-то пришел в возбуждение. Прикончив свое пиво, направился к выходу,

обратив внимание на имя владельца паба на вывеске над дверью. Хасси — эта фамилия не вызвала у меня никаких ассоциаций. Я направился по дороге в обратную сторону — туман уже поднялся, и меня поразило, каким знакомыми кажутся заросли фуксии. Или во всем был виноват аромат дикой жимолости? В ноздрях словно застрял некий смутно знакомый запах. Я почти ожидал этого — в памяти начали всплывать безымянные лица и образы, таившиеся раньше в подсознании, но я не узнавал ни один из них и сам словно бы стал невидимым для всех встречавшихся прохожих. Полагаю, я просто выглядел точно так же, как и все остальные приезжие, шатавшиеся в окрестностях. Просто еще один никому не известный бродяга с рюкзаком, направляющийся неизвестно куда. Я и сам считал, что стал невидимкой.

По всему Трианаку как сыпь расползались вновь построенные дома. Мимо сновало множество машин, по большей части новеньких и блестящих; мне показалось странным, как мало здесь пешеходов. Полуразвалившийся коттедж Трапа стоял несколько поодаль от остальных домов поселка — просто чудо, что его до сих пор не закрыли новые постройки. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти его: я долго не мог заметить ничего, что соответствовало бы сохранившейся в памяти картине, пока не спустился к самому берегу и не узнал заливчик, в котором он тогда держал свою лодку. Я остановился у края воды, и тут все сразу встало на свои места, словно кто-то включил лампу в миллион ватт. Мы столько раз взбирались по этой тропке наверх, таща за собой корзину с рыбой, что мои ноги, казалось, сами нащупали дорогу, и я без труда нашел его сад. Он совершенно зарос спереди, но позади дома все было точно таким, как я помнил: почти одни голые скальные выступы, да еще отмостка из песчаника. Дорожка к полусгнившей задней двери была расчищена.

Когда я вошел, в нос ударил кислый запах мышиного помета. Грызуны съели почти все занавески, а из старого раздолбанного дивана Трапа сыпалась набивка. Я слышал топоток — мыши бросились прочь, когда я сел. Да, здесь очень не помешал бы голодный кот. На столе валялись части разобранного лодочного мотора. Мне захотелось рассмеяться, когда я их разглядел, — они переносили меня в прошлое. Бедный старый Трап! Он все время что-то чинил, но никогда ему не удавалось заставить починенное снова работать: если у него что-то ломалось, оно ломалось навсегда.

И почему это никто из соседей не убрал здесь? Неужели дом так и простоял пустым с того времени, когда погиб Джон Спейн? Помимо мышей, здесь воняло плесенью и сыростью. И еще чем-то вроде бы знакомым. На потолке, там, где внутрь проникала дождевая вода, расплылись огромные потеки. Электричество отсутствовало, а у меня с собой не было спичек; хотя под навесом снаружи было полно торфяных брикетов, я не стал разводить огонь: не хотелось привлекать чье-либо внимание. Я выпил банку пива и съел пару сплющенных сандвичей, которые прихватил в Данкреа. Уже темнело, в коттедже становилось холодно, так что я перебрался в маленькую спальню в задней части дома и растянулся на том, что осталось от кровати Джона Спейна.

И вот тогда события, происходившие в устье реки в ту последнюю ночь, начали проматываться у меня в голове, подобно выцветшему старому фильму, и память потихоньку стала возвращаться. Вместе с желанием отомстить. Потому что, понимаете ли, я уже раньше спал на этой кровати.

Е-мейл от Шона Брофи Фионе Мур

Фиона! Новые лица — это хорошая мысль. Даже очень хорошая. Я денек-другой поразмыслю над присланными вами предложениями. А между тем у меня есть для вас приятные новости. Думаю, по этому поводу стоит еще раз встретиться за ленчем. Давайте в следующий понедельник? В то же время, в том же месте.

Шон

Глава 8

После отъезда Гила члены семьи Рекальдо некоторое время жили у Грейс в Северном Оксфорде. А потом Крессида (после некоторого подзуживания со стороны Фрэнка) согласилась наконец поехать с ним в Ирландию. Тиму Уоллесу она оставила записку, в которой пообещала вернуться к концу следующей недели, просмотреть акварели и покончить со всеми остальными незавершенными делами. Три дня спустя Рекальдо отправились самолетом в Дублин, где забрали из дома машину Фрэнка и поехали в Уотерфорд на съемочную площадку. Когда съемки закончились и группа разъехалась, они отправились провести уик-энд в небольшом отеле, расположенном в сельской местности возле Бэллихэка, на уэксфордском берегу реки Барроу.