В погоне за судьбой

Ангара

Почему так плохо?

— Не орите… — прошептала Мари, прижимаясь к вырезу моего платья.

К вырезу? Моего? О Шерт!

На мгновение я приподняла ладонь, открывая глаза, скосила их вниз и, застонав, снова закрыла.

Ее совсем ноги не держат? Кто же так неудачно падает!

— Мари! Ты, маленькая паршивка, что там о любви говорила? Совсем недавно? Заметно! Любвеобильная ты моя! — Стас, упираясь руками в косяки, шипел, прожигая нас разъяренным взглядом.

О чем он там говорит? Какая любовь? Какая Мари. Что за бред?

— А

ты Амии? Такого я от тебя не ожидал. Тебе мало мужчин? — он стукнул кулаком по стене. — Что я говорю? Какие мужчины? Ты же отказалась.

— М-м-м, я не устояла, — прошептав, откинула голову на стену и опустила ладонь, рассматривая злого Стаса.

Я действительно не устояла на ногах, но по другой причине. Хотя это и не важно. Совершенно не важно.

И все же, пока парни выясняли отношения, а мы с блондинкой приходили в себя, я пыталась осознать: что со Стасом? Он мой! Он должен быть моим, почему сейчас он не на моей стороне? Почему?

Парни ушли, а мы так и остались лежать. 'Несмываемая' помада Мари украшала мое декольте и щеки. Сама перфекта в кружевном белье распростерлась рядом — я нашла силы отодвинуться от девчонки.

Странно все получилось и…да, странно.

Но все же, почему так?

— Ты опять все испортила, — тихий, удивительно спокойный голос раздался рядом. — Опять…

— Что? Опять..

— Испортила, — она судорожно вздохнула и закрыла глаза. — Он не подойдет ко мне.

— А с чего ты решила, что он должен к тебе подойти?

— Да потому что я влила в него целый бутылек! Ты представляешь, сколько трудов мне стоило его найти?

— Еще один найдешь.

Бутылек? Что за мания такая поить гостей чем попало? То Серж, то Мари, то Нелл. Или это особенности французского гостеприимства?

— Толку то? Повторно не действует.

Не действует? Здорово. Вот сейчас приду в себя и порадуюсь. И за себя, и за Влада, и за Стаса.

Тяжело вздохнув, с трудом поднялась, и, шатаясь, опираясь за удобные стены, пошла к распахнутой двери. Надо убираться отсюда, в комнатку, свою безобразно-яркую комнатку.

— Куда?

— Туда, — мотнула головой в сторону выхода. А что еще сказать? Все что можно, уже…

С трудом передвигая ноги, чувствуя себя древней старухой, выползла в коридор. Там, прижавшись к стене, с закрытыми глазами сидел Стас.

Он все слышал? Потрясающе… Просто потрясающе.

— Наигрались? — в темных глазах была боль и ярость.

Да, больно когда с тобой играют. Больно, очень. Но зачем так смотреть на меня? Ведь это не я подливала тебе всякую гадость, не я.

— Помоги, — голос прозвучал глухо и надтреснуто. Я не рассчитала силы, по хорошему надо было бы отлежаться, а не изображать героиню, ползая по коридору.

Глаза сцепились с другими, черными и взбешенными, с силой выплескивающими на меня свою боль.

Вздрогнув, пошатнулась. Чужая боль отдалась в сердце, раня острой иглой, кромсая на кусочки.

Странно,

никогда бы не подумала, что так будет и будет очень скоро, тем более с таким как Стас.

Как же больно… Помоги…

Покачнувшись на ногах, прижалась к стене, ища опоры.

Но в чужих глазах вместо понимания и сочувствия, вместо принятия, праздновали триумф призрение и ненависть.

— Значит еще один бутылек? — мужчина поднялся и навис надо мной большой, угрожающей скалой.

— Нет… — отрицательно качнула головой.

Неужели он не понял?

Нет, это стало ясно почти сразу, потому что Стас, скривившись, отвернулся и ушел, оставляя меня одну.

Ушел?

Я часто заморгала.

Он обещал. Обещал быть рядом. Всегда быть рядом.

А ведь я поверила!

Он был нужен. Именно сейчас.

По щеке поползла соленая капелька, опять.

Почему так больно?

До комнаты я добиралась с трудом, медленно передвигаясь вдоль стены, цепляясь ладонью с отросшими когтями за шершавую поверхность или за барельефы, вычурной полосой украшающие коридор.

Не знаю, видел ли меня кто, но в своем состоянии я сама никого не замечала. Отодвинув все мысли в сторону, я планомерно двигалась к одной цели — комнате и… ванне, полной ванне воды. Такой вожделенной и далекой. Прохладной. Прозрачной. Такой нужной.

Скребя когтями по стене дернулась словно от толчка и медленно повернула голову. Ладонь, коснувшаяся ручки очередной двери, пульсировала и зудела. Осторожно повернув медную ручку вниз, толкнула деревянное препятствие в сторону и вошла, ведомая вперед неким чутьем. Я не помнила, закрылась ли дверь за мной или нет. Не знаю. Да и не важно. Перед глазами была другая, приоткрытая, с виднеющейся аквамариновой полосой за ней.

Словно путник в пустыне, я протянула руку к темным краникам, а потом обе ладони к побежавшей живительной влаге. Захлебываясь, плескала в лицо холодные капли, но этого казалось до странности мало. Не раздумывая, сунула голову под мощный напор струи, а потом и вовсе залезла полностью, наплевав и на платье, и на потекшую краску, и на украшения.

— О, да! — прошептав, зажмурилась, в блаженстве поставляя лицо прохладным струям, впитывая каждой порой вожделенную воду. Подняв руки вверх, выпутала из волос шпильки и, отбросив их в сторону, со вздохом опустилась в наполняющуюся ванну.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что комната чужая и вполне возможно, скоро явится ее хозяин, который выкинет…

О, нет! Не выкинет. Уже нет.

В голове до сих пор был туман, но тело постепенно оживало, и уже было готово в любой момент отреагировать на опасность, которой впрочем не было.

Распахнув глаза, лениво осмотрела просторную ванную, задержалась на закрытой двери. И когда только успела? Перевела взгляд на себя, на прилипшее к телу платье, вытянутые ноги в уже намокших туфлях, вцепившиеся в поручни пальцы.