В погоне за счастьем

Кеннеди Дуглас

А самый долгий?

Полтора года.

Впечатляет.

Она громко хмыкнула, выдохнув облако дыма.

Да, чертовски. Ну да ладно, ты лучше скажи, когда ты принесешь нам свой новый рассказ? Я раскопала в архиве тот, первый. Очень недурно. И где следующий?

Я объяснила ей, что давно считаю себя писателем одного рассказа— поскольку пыталась написать что-то еще, но обнаружила, что мне нечего сказать.

И что, это действительно станет твоим единственным произведением? — спросила она.

Боюсь, что да.

Он, похоже, был парнем что надо, твой моряк.

Он—

вымышленный персонаж.

Она глотнула виски:

Ну.тогда я — Рита Хейворт. Впрочем, я не собираюсь выпытывать, как бы мне этого ни хотелось. Чем я могу помочь?

Я знаю, что мое прежнее место занято, но, может быть, вам нужен фрилансер на чтение рукописей…

Нет проблем, — сказала она. — С тех пор как закончилась эта проклятая война, в Америке все вдруг возомнили себя писателями. Мы просто завалены рукописным хламом. Так что с радостью будем подкидывать тебе по двадцать штук в неделю. Платим по три доллара за рецензию. Конечно, деньги не бог весть какие, но кое на что хватит. Твоя подруга Эмили Флоутон говорила, что ты только что переехала в собственную квартиру.

Это правда, — сказала я.

Ну расскажи мне поподробнее, — попросила она.

Я рассказала, как после разрыва с Джорджем занялась поисками квартиры, как нашла подходящий вариант на 77-й улице, как делала ремонт, полностью изменив декор и перекрасив все в нейтральные тона.

Пойдет, — сказала она.

Что пойдет?

Твой рассказ про квартиру. Мы назовем его «Второй акт» или «Начать с нуля», ну или что-то в этом роде. Что мне нужно от тебя — так это остроумный рассказ о том, как ты искала и нашла свой уголок после неудачного замужества.

Но я же вам сказала, что больше не пишу беллетристику.

А я и не прошу тебя писать беллетристику. Я прошу тебя стать первым автором новой рубрики, которую Его Светлость Главный Редактор поручил мне развивать. Он даже название ей придумал: «Срез жизни», — так что можешь судить об уровне его фантазии и интеллекта. Но суть в том, что требуется короткий и красивый репортаж с поля битвы под названием «реальная жизнь». Тысяча слов, не больше, гонорар сорок баксов, и, чтобы ты не слишком потела над этим, я ожидаю готовой работы через пять дней. Стало быть, в понедельник. Все понятно, Смайт?

Я сглотнула. Довольно громко.

Вы действительно хотите, чтобы я написала об этом?

Нет, я обожаю тратить время на обсуждение заданий, которые мне совершенно не нужны. Итак, Смайт, ты будешь писать или нет?

После нервной паузы я произнесла:

Да, я напишу.

Значит, договорились. А пока попрошу кого-то из своих лакеев накопать штук двадцать шедевров от неопубликованных авторов и прислать их тебе домой. Но сначала напишешь свой очерк. Понедельник — значитпонедельник. По рукам?

Я постараюсь.

Нет, ты оченьпостараешься. Потому что я жду от тебя именно этого. И последнее: пиши остро. Я люблю, когда остро. Это залог успеха.

Как и следовало ожидать, к десяти часам вечера воскресенья я потеряла всякую надежду выдержать установленный срок сдачи работы. Вокруг моего рабочего стола выросли самодельные сугробы из скомканных листов бумаги. Я

была в ступоре, мозги упорно отказывались соображать. Предыдущие четыре дня ушли на то, чтобы сочинить первую фразу. И каждый раз я в отчаянии хваталась за голову, вырывала страницы из «ремингтона», проклинала себя за то, что согласилась на эту авантюру. Я не была писателем — я была самозванкой. Да, мне повезло, как новичку, но с тех пор муза меня так и не посетила. Хуже того, я прекрасно знала, что вдохновение было лишь одним, далеко не самым важным ингредиентом, необходимым для творчества. Мастерство, прилежание, упорство — все это были составляющие успеха, но именно их мне не хватало даже для того, чтобы написать тысячу слов о ремонте своей новой квартиры. И разве могла я сделать это профессионально?

Теперь я знала ответ на мучивший меня вопрос: не обладая навыками, дотошностью, смелостью, нельзя стать писателем. У меня не было веры в себя.

Ближе к полуночи я позвонила Эрику, излив ему по телефону все свои жалобы и сомнения и подытожив горестным комментарием:

Думаю, мой потолок — это редактирование.

Какое трагическое признание, — произнес он с нескрываемой иронией.

Я знала, что всегда могу рассчитывать на сочувствие и понимание с твоей стороны.

Я просто не могу понять, почему ты не можешь сесть и написать эту идиотскую историю.

Потому что это не так просто, черт возьми! — воскликнула я и добавила: — Да, я сейчас взвинчена, извини.

По крайней мере, ты не утратила способность к самокритике.

Зачем я вообще тебе все рассказываю?

Бог его знает, но если ты хочешь профессионального совета, слушай: садись и пиши. Не думай — просто пиши.

Большое спасибо, — сказала я.

Всегда рад помочь, — ответил он. — Удачи.

Я положила трубку, поплелась в спальню, рухнула на кровать и задремала (прошлую ночь я практически не спала). Когда я очнулась, часы на тумбочке показывали 5.12 утра. С трудом соображая, я поднялась с постели. В голове билась одна-единственная мысль: меньше чем через пять часов срок сдачи работы.

Я скинула одежду. Приняла очень горячий душ, завершив водные процедуры ледяным обливанием. Быстро оделась. Поставила кофейник на плиту. Взглянула на часы. Пять тридцать две. В редакции меня ждали в десять. Когда кофе был готов, я налила себе чашку и отнесла ее на письменный стол. Вставила лист бумаги в пишущую машинку. Глотнула обжигающе-горячего кофе. После чего сделала глубокий вдох.

Не думай — просто пиши.

Хорошо, хорошо. Я попробую…

Не думая, я отбарабанила первый абзац:

Агентом по недвижимости била женщина лет пятидесяти. Ее лицо было густо нарумянено, а улыбка казалась приклеен Я видела, как она разглядывает мою не окольцованную левую и изысканный перстень — подарок в честь помолвки, — который я совсем недавно переместила на безымянный палец правой руки.

Он оказался негодяем? — спросила она.

Нет, — ответила я. — Просто не сложилось.

Я сделала паузу. Отхлебнула еще кофе. Уставилась на шесть напечатанных строчек. И продолжила.