В плену страсти
Шрифт:
— Ого! Да вы, никак, оргию затеяли? — усмехнулся Герберт, подводя Бетани к столу.
— А что — есть вино, музыка и всякие вкусности! Остальное зависит от нас. — Берил блаженно вздохнула. — Будем надеяться, в день нашей свадьбы погода будет такая же!
— Но ведь ждать уже недолго? — полюбопытствовала Бетани.
— Всего две недели, — радостно кивнула Берил. — И давно пора, что называется. Этих Хендерсонов к алтарю на веревке тащить надо!
— Хендерсоны не привыкли поступать опрометчиво, — отшутился Герберт.
— Поэтому
— Очень мило с вашей стороны пригласить меня, но…
Бетани умоляюще взглянула на своего спутника.
— Мы об этом еще не говорили, — отозвался Герберт, глядя куда-то в сторону.
— Ох! — разочарованно вздохнула Берил, однако у нее хватило такта не настаивать. — Пойду-ка на кухню. Марджори приготовила нам роскошный карри из курицы… А вот и музыка!
В ночном воздухе разлилась томная мелодия саксофона. И Бетани пожелала, чтобы уик-энд этот длился бесконечно.
Нахмурившись, Герберт пытался сообразить, с какого момента все пошло наперекосяк. Сейчас ему полагалось бы лезть на стену со скуки, мечтая лишь о том, как бы благополучно «сплавить» Бетани домой и возвратиться к нормальным рабочим взаимоотношениям. Он совсем не ожидал, что общество секретарши доставит ему столько удовольствия… и пробудит желания более чем нескромные…
— У Даньелл вид не слишком-то счастливый, — заметила Бетани.
— Возможно, возможно… — Кажется, Герберт даже не прислушивался к ее словам. — Хочешь потанцевать?
— Прямо сейчас? С тобой?
Синие глаза насмешливо сощурились.
— Да, прямо сейчас. Со мной.
— Но ведь никто же не танцует!
— И что с того? — Герберт улыбнулся краем губ. — Мы разве закон нарушаем? Да ну же, Бетани, давай жить на полную катушку! Уж мы им всем покажем!
От последних слов сердце Бетани беспомощно сжалось, а глупые грезы развеялись, словно их и не было. Конечно же Герберт приглашает ее на танец не от большой любви, а только потому, что Даньелл с них глаз не сводит.
Ну что ж, юная красотка свое получит. И с лихвой!
— Как скажешь, — согласилась Бетани и, скользнув в объятия своего спутника, прильнула к нему всем телом.
Бедра их соприкоснулись, и Герберт вновь ощутил горячее желание. Усилием воли он заставил себя не дать воли рукам. Поскольку больше всего на свете ему хотелось сейчас ощутить под ладонями ее тело, — лаская, поглаживая, исследуя дюйм за дюймом.
Оглянувшись через плечо, Бетани заметила, как побледнело и вытянулось лицо Даньелл, и от души пожалела девушку. Но тут же напомнила себе, что та изводит себя тоской по мужчине, который никогда не ответит ей взаимностью. Чувство вины мгновенно угасло, уступив место неизъяснимому блаженству.
Они покачивались в такт, тесно прильнув друг к другу, не обращая внимания на огни и звуки. И когда Ронни похлопал друга по плечу, оба — и Герберт, и Бетани — недоуменно заморгали,
— Теперь моя очередь, — решительно объявил актер, оттесняя Герберта.
— Пойду помогу Берил, — пробормотал тот, все еще не вполне придя в себя.
Бетани проводила его взглядом, сетуя на иронию судьбы. Ее пригласил на танец голливудский сердцеед, а она думает лишь об одном: лучше бы на его месте был Герберт! Молодая женщина заметила, какой враждебностью сверкнули глаза Даньелл, и порадовалась, что Ронни увлек ее подальше от «соперницы».
Она механически воспроизводила все требуемые движения, не получая от танца ни малейшего удовольствия. Возможно, потому, что инстинктивно держалась на некотором расстоянии, а не стремилась оказаться в объятиях партнера. А возможно, потому, что, хотя Ронни прошел хорошую школу, Герберт все равно танцевал лучше.
— Я так понимаю, вы еще незнакомы с леди Хендерсон? — полюбопытствовал Ронни, кружа партнершу.
— Пока еще нет.
— Хотел бы я присутствовать при первой встрече! — фыркнул актер.
— А какая она, леди Хендерсон?
— Дама решительная и с характером. И целеустремленная — вроде Герберта. Разумеется, она давным-давно удивляется, с какой стати Герберт никак не остепенится, и…
— И она, несомненно, удивится выбору сына, — перебила его Бетани, напрочь забывая, что ни о каком выборе речь не идет.
— Говорю же: я представлял вас совсем иначе, — улыбнулся актер.
— Я слишком заурядна?
— Вы слишком нормальны.
— Уж и не знаю, комплимент ли это. Вы подразумеваете, что я невыразимо скучна?
— Скучны? О нет. — Ронни загадочно улыбнулся. — Герберту на сей раз удалось различать суть под позолотой и мишурным блеском. С этим ему раньше не везло.
— А, — задумчиво протянула Бетани. Какой неожиданный взгляд на вещи! — А как насчет вас? — неожиданно спросила она.
— При чем тут я?
— Вы намерены сниматься и дальше?
— Странный вопрос, — изумился актер.
— Не похоже, чтобы вам это нравилось.
— Увы, так и есть, — тяжело вздохнул Ронни. — Вообще-то мне тут представилась возможность вернуться в колледж и продолжить мои археологические изыскания. Я ведь бросил курс, не доучившись…
— Да, Герберт мне рассказывал.
— И искушение велико… очень велико! — улыбнулся актер. — Вы думаете, я совершенно спятил?
— Ну, возвращаться к студенческой жизни в вашем возрасте… Вы ведь ровесник Герберта, так? — Бетани пожала плечами. — Это всегда непросто, а уж с вашей-то известностью!.. Почему бы не совместить ваш кинематографический опыт и любовь к науке? Из вас вышел бы первоклассный документалист, например… Или это слишком просто?
Ронни резко остановился.
— Иногда до самых простых вещей труднее всего додуматься, — медленно произнес он. — Но пойдемте. Стол накрыт, а Герберт и так уже волком на нас смотрит. Уж лучше я возвращу вас в срок!