В плену орбиты

Кэйдин Мартин

Конечно, все это было просто смешно с самого начала. Такая точка зрения была столь же далека от реальности, как и ее противоположность-отрицание всякой механизации и электроники и возвеличивание мозга, мускульной силы и рефлексов.

Ответ на вопрос был буквально под носом у ученых, но они не удосужились разглядеть его. Они шли к нему самым трудным путем. Они пренебрегли системой "человек-машина", воплощенной в современном самолете, где живое существо и машина сливались в единое целое для достижения максимальной эффективности и надежности,-единственной системой, которой органически присущ фактор безопасности.

Пруэтт

закусил губу. Его подстерегло что-то непостижимое-ни чудодейственная электроника, ни человеческий разум не сумели этого предусмотреть. И человек и машина спасовали... Ведь его корабль работал безотказно весь срок по графику- почти сорок восемь витков.

Все лучшее, что было в образцовом полете Ширры, в эпопее Купера, все было учтено, вплоть до оледенения.

Почти семьдесят шесть часов-время по графику-все было в порядке. Капсула... Она была прекрасной, послушной птицей. До того самого момента, конечно. Последний виток он заканчивал превосходно, скользнул над северо-западным берегом Новой Гвинеи, быстро приближаясь к той точке пространства и времени, когда ему надо было включить три тормозные ракеты. Контрольный радиосигнал должен был подать "Радар Куин", один из четырех кораблей связи и слежения, входивших в глобальную сеть обеспечения полетов по программе "Меркурий". Он курсировал вдоль северного берега Новой Гвинеи, остальные-в других районах.

Пруэтт передал последние данные на станцию Мучеа.

Все шло как нельзя лучше.

Бортовая система отсчета времени отставала на полсекунды, и он немедленно внес поправку. Затем сориентировал капсулу в расчетное положение для торможения. Теперь теплозащитный экран был направлен вверх под углом тридцать четыре градуса к горизонту. Положение продольной оси капсулы и крен выдерживались точно. Капсула была идеально послушна.

Он отключил источник света в кабине, закрепил все свободные предметы. Рукоятку подачи охладителя в скафандр перевел на цифру "восемь". Температура воздуха, поступавшего в скафандр, снизилась до восемнадцати с половиной градусов. Ему стало прохладно. К моменту включения тормозных двигателей температура упадет до семнадцати градусов, намного ниже уровня, который поддерживался все трое суток полета. Это обеспечит дополнительное охлаждение на период сильного нагрева капсулы в атмосфере.

Пруэтт доложил обо всем проделанном на станцию Мучеа.

Он проверил двигатели ориентации на минимальную и максимальную тягу, опробовал коррекционные двигатели, быстро проверив готовность всех систем управления ими, настроил радиосредства, проверил герметизацию визира, управление давлением и температурой в кабине и скафандре. Затем запустил гироскопы системы стабилизации и включил ток в систему зажигания.

За пять минут до включения тормозной установки он снизил давление в кабине и в скафандре. Температура в кабине не поднималась выше тридцати градусов. На входе в скафандр, к его удовлетворению, воздух имел температуру всего шестнадцать с половиной градусов.

Капсула вышла из зоны приема Мучеа. Пруэтт установил связь со станцией на борту "Радар Куин". Все было готово. Он включил автоматическую систему ориентации и стабилизации. Теперь пусть электронный мозг последит за ориентацией капсулы.

– Тихоокеанский корабль управления, говорит "Меркурий-7". Как слышите меня? Прием.
– Пруэтт был официален.

– ."Меркурий-7", говорит тихоокеанский

корабль управления. Слышим хорошо, Дик. Как ты там?

– Тоже хорошо. Прекрасная слышимость.

– Седьмой, по-моему, ты уже достаточно покрутился по Вселенной. Готов спуститься на грешную землю?

Пруэтт рассмеялся. Дерек Ларсен терпеть не мог казенных штампов переговорных таблиц. Установив связь и приняв ответ на позывной, он посылал инструкции ко всем чертям.

– Понял, Дерек. Прогулочка кончается. Я тут все уже настроил. Вот и включатель зажигания уже под током. Я даже чуть-чуть опередил график...

– Не волнуйся, Седьмой. Мы же дадим контрольный счет перед пуском.-Ларсен, сам того не замечая, сменил дружеский тон на строго деловой.- Я понял так, что вы хотите включить автоматическое управление, а ручное управление оставляете как резервное.

– . Подтверждаю, станция связи. Сейчас рукоятка в крайнем положении, я тяну ее... вот... и ставлю на автоматическое управление с ручным дублированием.

– Хорошо, Седьмой. Нам разрешено дать вам подтверждение. Ориентация у вас такая, что хоть сейчас нажимай кнопку.

– Точно. Моя птичка отлично слушается меня. Само совершенство. Она впишет новую главу в книгу о космической технике.

– Вас понял. Седьмой.

На пульте перед Пруэттом вспыхнула сигнальная лампочка-до начала торможения осталось пять минут. Ларсен подтвердил точность счета времени.

– Отлично, Дик. Даю отсчет. На "пять" включай замедлитель запала. Начнем. Так... десять, девять, восемь, семь, шесть, пять!..

– Есть запал!

– Понял вас, Седьмой. Капсула держится отлично, Дик. Скоро начнешь торможение...

"Меркурий" послушно следовал командам, которые нашептывал ему электронный мозг. Машина гироскопами обеспечивала стабилизацию, инфракрасными искателями цеплялась за горизонт и по их показаниям удерживала капсулу под углом в тридцать четыре градуса, гасила крен". Пруэтт ограничивался ролью пассажира.

У Уолтера Ширры в капсуле "Сигма-7" автоматика на этапе торможения сработала блестяще. Гордону Куперу в капсуле "Фейт-7" не так повезло, но он не подвел космонавтов и поразил ученых, показав такое мастерство управления вручную при торможении и возврате в атмосферу, что электроника могла бы позавидовать. Но Пруэтта не влекли лавры Купера, его вполне устраивала роль дублера при счетно-решающем устройстве.

Он держал левую руку в готовности над кнопкой ручного зажигания тормозных ракет. Все же не исключено, что автоматика не сработает вовремя... А могло быть и так, что двигатели сработают прекрасно, а сигнал на пульте не вспыхнет...

Скотт Карпентер на "Авроре-7" попал в переделку при торможении. Пруэтт изучил до мелочей этот этап его полета. Карпентер точно выполнил все операции по подготовке к торможению. Наземная станция в Калифорнии дала ему отсчет времени для включения тормозной установки. Оператор сказал "нуль", но запалы не сработали. Прошло две секунды после нуля, а тормозные двигатели все не включались. Тогда Карпентер ударил по кнопке ручного управления. Прошла еще секунда, прежде чем он ощутил и услышал, что одна ракета включилась. Эти три ничтожные секунды означали перелет запланированного района посадки по меньшей мере на двадцать пять километров. А кто знает, насколько запоздало бы включение, если бы Карпентер не "воткнул" ручное управление?