В плену орбиты

Кэйдин Мартин

Внизу Австралия...

Почти все системы корабля выключены. Нужно беречь энергию батарей. Гироскопы застопорены, система управления ориентацией капсулы отключена. Собираясь спать, он переключил систему, создававшую микроклимат, только на скафандр-для экономии кислорода и батарей. Такие переключатели для питания скафандра в обход кабины были разработаны уже после полета Купера в капсуле "Фейт-7". Пруэтт мог включать отдельно питание только для радиостанции. Телеметрическую систему, которая передавала данные о работе оборудования капсулы и физиологических процессах в организме космонавта, можно было выключить. Все это было

важно прежде; теперь куда важнее сберечь энергию, топливо, кислород.

Пруэтт включил радиопередатчик, чтобы вызвать станцию слежения Мучеа в Австралии. Пока он спал, счетно-решающие устройства Годдардского центра непрерывно работали над решением уникальной задачи как вырвать его из плена космоса. В это же время инженеры на заводе Макдоннелл в Сент-Луисе с лихорадочной поспешностью разбирали точно такую же капсулу. Аналогичной работой были заняты и инженеры на мысе Кеннеди. Они просматривали каждый трубопровод, каждый проводник, пытались воспроизвести те условия, которые вывели из строя тормозные двигатели.

Вычислительные машины в Годдарде могли с большей точностью определить, сколько времени он еще пробудет на орбите. Со всех станции слежения сюда бесконечным потоком стекались данные радиолокационных наблюдений. Машины пережевывали полученные крупицы информации: полный вес капсулы с точностью до грамма, изменения ее веса в процессе жизнедеятельности космонавта, расход водородного топлива системой ориентации капсулы в пространстве, точные параметры траектории полета, суточные изменения верхней границы атмосферы. Характеристики капсулы сравнивались с характеристиками других объектов, запущенных в космос.

Проделав все эти операции, машины должны были выдать ответ. Ответ? Нет, приговор. На бумажных лентах, ручейками текущих из них, появятся ряды кодовых цифр. Пропустив ленты через машину-дешифратор, человек сможет точно сказать, когда начнется самопроизвольное снижение капсулы.

Пруэтт летел в космосе. Но это не была абсолютная пустота, как считали когда-то. Космическое пространство оказалось насыщенным радиацией. К тому же на этой высоте космос кишел одиночными молекулами, вырвавшимися из земной атмосферы. Орбита проходила как раз над границей, которую ученые называют аэротермодинамическим барьером. Его верхний край находится примерно в ста пятидесяти километрах над Землей. Если капсула снизится к этому барьеру, ее движение начнет тормозиться. Совсем-совсем незначительно... , Самые лучшие насосы в мире не могли бы создать разрежение, существующее на этих высотах. Но капсула-то несется со скоростью около восьми километров в секунду, и столкновения даже с редкими молекулами оказывают тормозящее воздействие.

Но беда была в том, что орбита почти точно соответствовала расчетной. Она проходила непосредственно над границей атмосферы. Конечно, капсула уже начала тормозиться, но роковым фактором оставалось время. В этой гонке мог проиграть только он, космонавт.

Если капсула снизится до того, как кончится запас кислорода, у него есть шансы прославиться как человеку, едва ускользнувшему от смерти в космосе. Если же кислород иссякнет прежде, чем капсула погрузится в атмосферу, - что ж, тогда у него будет самый дорогой из гробов, которые когда-либо делали человеку. Пруэтт скривил губы, но тут же с некоторым удовлетворением отметил, что чувство юмора все же еще не покинуло его.

Он знал, что пока он спит, с Земли

не будут вызывать его, ни одна станция слежения не станет его будить. Сон для него был дороже всего-и дело тут вовсе не в физической усталости. Сон позволял ему выиграть время. Во сне жизненные процессы замедлялись. Требовалось меньше тепла, расходовалось меньше топлива. Физиологического топлива-кислорода. Теперь его жизнь зависела от того, на какое время он сможет растянуть свой скудный запас кислорода.

И в самом деле, ему не хватало не так уж много времени. Он сам сделал кое-какие расчеты. Часов через двадцать - двадцать четыре после того, как кончится кислород, капсула начнет возвращаться в атмосферу. Но ему будет уже все равно. Хватит и одного часа, даже всего нескольких минут после израсходования кислорода, и для него полет будет окончен.

Шансов на спасение было мало. "Точнее,-размышлял он,-их, пожалуй, просто нет". Но чего не бывает!

Сверхбыстродействующие счетно-решающие устройства в Годдарде могут еще обнаружить что-нибудь, чего он не заметил.

Он включил радиостанцию.

– Станция связи Мучеа, станция связи Мучеа. Я "Меркурий-7". Как слышите?

Ответ последовал немедленно. Очевидно, на Земле не отходили от приемников.

– "Меркурий-7". Говорит станция связи Мучеа. Слышим вас хорошо. Как слышите нас?

– Понял вас, Мучеа, слышу хорошо.

Пруэтт быстро пробежал глазами контрольный лист. Сообщил температуру в кабине, температуру воздуха, поступавшего в скафандр, запас водородного топлива для автоматической и ручной систем ориентации, состояние основного и резервного бортовых источников питания, температуру приборов и различных систем капсулы, ее общее состояние. И лишь в самом конце доклада заметил, что невольно медлит с сообщением о запасе кислорода.

Дежурный на Мучеа сообразил это и только спросил:

– "Меркурий-7", я, видно, не расслышал конца передачи. Повторите, сколько осталось кислорода...

Пруэтт изучал показания приборов. Теперь его уже не интересовало давление в баллонах, он переводил все в часы. А может быть, даже в минуты... Пролетая над Мучеа, он подсчитал, что при обычной норме потребления у него оставалось кислорода часа на сорок три.

Как растянуть их? Может, уменьшить подачу, понизить давление в кабине? Может, ему удастся выжать еще несколько часов, еще минуты? Чем больше времени он вытянет из оставшегося запаса кислорода, тем больше шансов ускользнуть от смерти. Их мало - это ясно как день, но о том, чтобы выйти из игры, не может быть и речи. Время, время, время... он будет продолжать полет вокруг Земли, а жизнь-движение по времени, пока не вырвется с шипением последняя струйка кислорода из баллона и - тогда конец... Он не знал, никто не знал, что могут найти инженеры, которые, не смыкая глаз, ищут неполадку в тормозных двигателях.

Мучеа снова заговорила:

– "Меркурий-7". Слышимость затухает. Теряем связь. Переключайтесь на Вумеру.

– Понял вас, Мучеа. Станция связи Вумера! Говорит "Меркурий-7"

– "Меркурий-7", говорит Вумера. Слышим вас хорошо и отчетливо. Как слышите нас?

– Слышимость отличная, Вумера. Я теперь бездействую... наподобие шимпанзе. Отключил все системы. Стараюсь экономить энергию. Слышали мой последний доклад Мучеа?

– Ваш доклад слышали. С Мыса есть сообщение для вас. Готовы ли вы принять?