В плену Обмана
Шрифт:
— Ах ты! — возмущаюсь я, беру стакан, наливаю побольше воды и бегу за Егором, который убегает от меня в зону гостиной.
Догоняю его и выплёскиваю воду в его сторону, и вода попадает ему в лицо, стекает по торсу. Гор замирает, закрывая глаза, а я не могу отвести взгляда от холодных капель на его теле. Разворачиваюсь, чтобы сбежать за очередной порцией воды, но он хватает меня за футболку и тянет к себе, забирает стакан и откидывает его в кресло. Несколько секунд осматривает мою грудь, которая просвечивает через мокрую футболку, и наше дыхание учащается. А потом в его глазах загораются похотливым голодным блеском. Облизываю
— Егор? — слежу, как он крутит его в руках, посматривая на меня.
— Не бойся, зайчонок, твоя попа останется невредима, — ухмыляется он. — Дай сюда свои руки.
— Зачем? — спрашиваю, начиная дышать еще чаще.
— Не бойся, сладкая, тебе понравится. Доверься мне.
Я уже давно отдала себя в его руки, поэтому послушно протягиваю ладони. Мой мерзавец делает из ремня петлю и надевает его на мои запястья. Крепко затягивает, фиксируя.
— Сядь ровно, — хрипло просит и берет со столика свой телефон.
— Это игра в подчинение? — усмехаюсь я, принимая красивую позу: выпрямляю спину, держу осанку и складываю связанные руки на колени.
— Ну, есть немного… — загадочно улыбается он и снимает меня на телефон. Закусываю губу, и камера щелкает еще раз. — Не улыбайся, зайка, — просит он, — распахни глазки. — Смотрю немного задумчиво. — Да, вот так, умница моя. Очень красивые глазки. Опусти голову, так, чтобы волосы упали на лицо, — просит он, и я исполняю, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки, и низ живота начинает ныть.
Это какая-то горячая игра, от которой меня ведет. Встряхиваю головой, волосы закрывают лицо. Щелчок камеры, еще один и еще, и каждый из них меня возбуждает, тело ноет. Гор охватывает мой подбородок, поднимает голову, но не убирает волосы с лица, и вновь делает несколько кадров. Я уже слышу его вибрирующее дыхание, которое срывается на каждом кадре.
— Подними руки, прижми их к груди, — просит он, и я выполняю.
Меня настолько захватывает эта игра, что хочется простонать от очередного щелчка камеры, а еще больше хочется выхватить у него телефон, выкинуть его и потребовать, чтобы взял меня прямо сейчас, можно без прелюдий, потому что я уже готова его принять..
ГЛАВА 19
Егор
Отбрасываю телефон в кресло. К черту все! Хватит Северу фото! И так чувствую себя последней мразью и не понимаю, как моя девочка не чувствует фальши. Она такая сексуальная, умопомрачительная. И пока моя. Футболка прилипла к груди, выделяя красивые острые соски, волосы ложатся на лицо, поза красивая. Она связанна и вся в моей власти. Делай что хочешь! А я хочу, чтобы сегодня она меня трахнула.
— Встань! — не узнаю собственного голоса.
Во мне намешано дикое возбуждение и чувство вины перед Анитой. Чем дольше мы здесь, чем больше я ее обманываю, тем сильнее ощущение, что это последние наши дни. Хочется слиться с ней в одно целое и никуда не отпускать. Поэтому
— Закинь руки мне на шею, — хриплым шепотом прошу, боясь спугнуть момент.
Моя связанная принцесса оплетает мою шею и рвано дышит в губы. Уже возбужденная, горячая, вкусная. Хватаю ее мокрую футболку и разрываю на ней в два рывка. Меня накрывает бешеной страстью, от которой начинает трясти, как ненормального. Хочется, чтобы кричала о любви, но я не смею просить. Обнажаю красивую грудь, тут же обхватывая ее, сжимаю и впиваюсь в губы. Я могу целовать Аниту вечно, кайфую только от вкуса ее губ. Но сейчас мне нужно от нее очень много. Все, что она может мне дать и даже больше. Зарываюсь в волосы, сжимаю их на затылке и целую грубо, пожирая губы, кусая, сплетая языки, не давая Аните отвечать. Другую руку запускаю ей в трусики и рычу от того, что она уже влажная, горячая и на все готовая. Сжимаю пульсирующий клитор, и Анита стонет мне в рот. А я продолжаю терзать ее губы. Мы задыхаемся, но даже не пытаемся отстраниться, дыша друг другом. Растираю пульсирующую вершинку, ласкаю кончиками пальцев, дергаю принцессу за волосы и оставляя отметины на шее, сильно всасывая нежную кожу, нахожу пульсирующую венку и задерживаюсь на ней, губами чувствуя, как она трепещет. Шумно дышу моей девочкой, продолжая ласкать клитор уже нежно, ощущая, как трясутся ее ножки.
— Я обожаю твой запах, — шепчу ей в шею и прохожусь языком по пульсирующей венке. — Твой вкус, — вынимаю пальцы из трусиков и демонстративно слизываю ее терпкую влагу.
— Я… — пытается что-то сказать, дрожа от возбуждения.
— Молчи, — подношу палец к ее припухшим губам, не позволяя говорить.
Я не выдержу еще одного признания. Вновь запускаю пальцы ей в трусики, резко проскальзываю внутрь и начинаю трахать ее двумя пальцами.
— О Господи! Егор! — выгибается в моих руках, стискивая пальцы мышцами лона.
Смотрю, как она извивается, кусает губы, дрожит в моих руках, покрываясь испариной, и самого разрывает от желания. Ее соски трутся о мою грудь, и меня разрывает от желания. Ускоряю движение пальцев, надавливая на клитор большим, чувствуя, как она становится ещё влажнее. Анита утыкается мне в шею, кусая меня, жалобно постанывает, посылая по моему телу волны жара. Девочка на грани. Не даю принцессе кончить, вынимаю пальцы под ее жалобный всхлип. Приподнимаю Аниту и стягиваю штаны, высвобождая пульсирующий член, отодвигаю промокшие трусики и насаживаю Аниту на себя. И она взрывается в моих руках, до боли стискивая мой член. Замираю, наслаждаясь экстазом моей девочки — она великолепна в такие моменты. Мне даже не нужно двигаться, чтобы кайфануть самому, мне хватает того, что я чувствую, как она сокращается и дрожит всем телом. Такая горячая, тесная, бархатная внутри — не могу сдержаться, со стоном ловлю ее грудь и втягиваю в рот твёрдый сосок, прикусываю его, оттягиваю зубами, чувствуя, как моя девочка оседает, вновь утыкаясь мне в шею.
— Нет, моя сладкая, — зарываюсь ей в волосы и усмехаюсь, заглядывая в пьяные глазки. — Расслабляться рано, я хочу, чтобы ты еще покричала для меня…
Начинаю медленно двигаться, преодолевая сопротивление мышц, вызывая у Аниты очередную судорогу.
— Егор… — задыхается и сжимается — …это слишком…
Моя принцесса только кончила, и все ее ощущения обострены.
— Нет, малышка, терпи, — еще один толчок, и я вхожу в нее до конца. Анита вскрикивает и содрогается, кусая губы.