В ожидании Романа
Шрифт:
Роман рос изнеженным, избалованным и, казалось, совершенно не приспособленным к жизни. Он был единственным ребенком в семье, к тому же поздним и долгожданным. С ним обращались как с хрустальной вазой. Мать, Екатерина Михайловна, считала его рождение величайшей своей жизненной победой. Пятнадцать лет лечения, мучений, безнадежного отчаянья, экспериментов с собственным организмом завершились, наконец, благоприятно протекающей беременностью и рождением здорового мальчика.
Став матерью в тридцать восемь лет, Екатерина Михайловна превратилась одновременно и в няню, и в гувернантку, и в бабушку
Отец, Виталий Егорович, хоть и был человеком военным, а потому на службе достаточно жестким и властным, дома позволял себе расслабиться, а то и вовсе пребывал в возбужденно-приподнятом настроении. Глядя на своего Ромочку, единственного наследника, он ощущал такое умиление, такой восторг, что, казалось, все другие эмоции меркли перед счастьем созерцания собственного дитяти. К тому же, будучи намного, на десять лет, старше своей супруги, он чувствовал даже не отцовскую, а уже, скорее, дедовскую любовь к маленькому сыну. «Ой, не дай бог, упадет!», «Ах, какой чудный мальчик!», «Не надо громко разговаривать: Ромочка спит», «Выключи телевизор, не мешай ребенку читать!». И так до бесконечности.
Все было подчинено интересам, потребностям, требованиям Ромы. Выполнялся любой каприз, любое желание. Никакого детского сада, никаких спортивных секций. Иностранные языки с пяти лет, подготовка к школе, театры, кинолектории, музеи и выставки.
Такое воспитание привело к тому, что уже в первом классе Рому считали белой вороной, хлюпиком, маменькиным сынком, и это вполне отражало реальную действительность.
Влияние мамы на школу не распространялось, и поэтому обиженный и задавленный одноклассниками Ромочка мог только вечерами быть под материнским крылом, а по утрам шел на учебу, как на пытку... Слезы, вопли, сопли, крики зачастую сопровождали процесс утренних сборов. С этим надо было что-то делать.
Екатерина Михайловна в разговоре с учительницей тщетно пыталась найти решение проблемы. Та оценивала умственные способности Романа очень высоко, хвалила его за прилежание и аккуратность. А что касалось взаимоотношений с одноклассниками, то... тут учительница разводила руками.
–?Вы согласны с тем, – спрашивала она у Екатерины Михайловны, – что дошкольное воспитание ребенка носило односторонний характер?
–?Как это односторонний? – возмущалась та. – Мы с ним и языками, и чтением, и играми развивающими...
–?Вот именно. То есть вы развивали в ребенке интеллект, голову, мозг.
–?Конечно! А разве это не самое главное?
–?Безусловно, это необходимо в жизни. Но смотрите, что получается. Роман преуспевает в учебе. Это так. Но у него нет навыков общения со сверстниками, у него практически отсутствует физическая подготовка. Значит, ребенок пропустил какой-то важный этап развития.
–?Да что вы такое говорите? Наш ребенок – недоразвитый?! – Екатерина Михайловна кипела от возмущения, и закипающая ненависть к первой школьной учительнице сына поднималась в ней горячей волной.
–?Не в том смысле, в каком вы подумали. Повторяю, Роман – интеллектуально высокоразвитый мальчик, но он не умеет ни играть с детьми, ни общаться с ними. Вы поймите, те ребята, кто имеет опыт детского сада, прошли этап дошкольного развития – первые уроки дружбы, лидерства, подчинения. Навыки игры, умение уступать, умение побеждать, проигрывать...
–?И что же... что теперь делать? – все еще недоумевая, спросила Екатерина Михайловна.
–?Думаю, необходимо отдать ребенка в спортивную секцию. Причем предпочтительнее коллективные виды спорта. Баскетбол, футбол... Если плавание, то водное поло. Командная игра – это будет лекарством для него. Иначе и впоследствии проблем с общением ему не избежать.
Но Екатерина Михайловна никак не хотела мириться с неполноценностью своего Ромочки, а именно портрет не совсем полноценного ребенка нарисовала ей сейчас учительница.
–?А может, это школа виновата? И вы как классный руководитель? – хватаясь за соломинку, пошла в наступление Екатерина Михайловна. – Почему вы не можете повлиять на учеников и запретить им обижать моего ребенка? Почему вы не воспитываете детей в духе товарищества и взаимоуважения? Легче всего списать проблемы на неправильное воспитание и тем самым оправдать свои недоработки и огрехи!
–?Екатерина Михайловна! – Голос учительницы сразу как-то сник. – Мне казалось, вы пришли для конструктивного разговора. Жаль, что я ошиблась!
–?Я буду разговаривать с директором школы! Если здесь не могут защитить ребенка от нападок, не лучше ли перевести его в другую школу с более сильным педагогическим составом? – Она дрожала от негодования.
–?Это ваше право. До свидания, Екатерина Михайловна!
Но и в другой школе, куда перевели Ромочку, проблемы сохранились. Вернее, они даже усугубились и подтвердили правильность и дальновидность оценки первой учительницы.
Виталий Егорович забил тревогу. Он однажды попробовал посмотреть на своего ребенка со стороны и ужаснулся. Роме уже исполнилось восемь, а он каждое утро канючил, что не хочет умываться и чистить зубы. Ранец до школы ему несла мать. Рома держался за ее руку, боясь оторваться хоть на мгновенье. По малейшему поводу он готов был расплакаться. Никаких волевых качеств отец в нем не увидел. Да и откуда им было взяться?! За всю свою восьмилетнюю жизнь ни разу не встать на лыжи, не прыгнуть в речку или хотя бы в бассейн, не пойти в поход, не подойти к плите... Только и слышно в доме:
–?Ромочка, осторожней!
–?Сыночек, ничего не трогай! Я сама все сделаю!
–?Отойди от чайника!
–?Приляг, деточка, отдохни!
Нос и то ему до сих пор мать вытирает. Разве это мужик растет? Чуть ли не в одно мгновение прозрел Виталий Егорович. Весь его военный, боевой дух воспротивился такому положению вещей. А с другой стороны, чего было ждать? Он, отец, полностью самоустранился от участия в воспитании сына. Только «у-тю-тю» и «сю-сю-сю». Ну, изредка книжку почитать, ну, раз в месяц в зоопарк или в цирк сходить. Вот и все. А где отцовское влияние? Где пример мужского поведения? Где, в конце концов, какие-то строгости, правила? Ведь так же не бывает, что все позволено. Что любой каприз удовлетворяется. Что каждое желание выполняется. Есть же и ограничения в жизни, и запреты, и обязанности! Есть-то они есть, но не для Ромы. Потому что мать над ним как квочка над цыпленком. Вот и растет невесть что. Какая-то даже злость на жену появилась у Виталия Егоровича. Да, поздний ребенок. Да, намучились в ожидании. Но нельзя же вот так, своими руками, растить непонятно кого.