В ожидании козы
Шрифт:
Все неуверенно поднялись с нас. Комендант лежал на сене, прикрыв глаза.
– Действительно хорошие ребята, – сказал он.
– А ты гад! – спокойно ответил Вад и врезал со всей силы Коменданту ребром своей железной ладони.
Все опешили. Комендант удивленно открыл глаза и тут же прикрыл их. Он даже не пошевелился.
– Хорошие ребята, – повторил он спокойно.
– А ты подонок. Чихал я на тебя! Завтра приведу овчарку, она тебе горло перегрызет. Она всю вашу чесоточную шайку за
Шептун так и завертелся на месте.
– На костер их! – завопил он, как в былые времена кричали инквизиторы.
Толпа зароптала, поглядывая на Коменданта.
– Дай им самогону.
Шептун застыл от удивления.
– Чего? – переспросил он.
– Самогону. Живо. Ну, – сказал Комендант, не повышая голоса.
При всеобщем молчании Шептун сходил к реке и принес бутылку.
– Я бы их не самогоном напоил, – проворчал он, – а… из-под лошади.
– Ах ты… – возмутился Вад и отвесил в тощий зад Шептуна пинок.
Тут, конечно, он хватил через край. Шептун, не зная, что ему делать, беспомощно глядел то на «кодлу», то на Коменданта. «Кодла» заворчала и придвинулась. Она ожидала лишь слова Коменданта, чтобы расправиться с нами.
И тут вдруг Комендант рассмеялся. Все, в том числе и мы, уставились на него.
– Хорошие ребята, – сказал он. – Большой пусть остается. Другой мал еще, немножко подрастет, тогда…
Комендант потянулся к патефону и лениво стал накручивать пружину. Замелькала белая рентгеновская пленка с проглядывающими оттуда ребрами, послышалось хрипение, и кто-то неожиданно чисто и искренне сказал:
– Студенточка, заря вечерняя…
Нас обступили, стали рассматривать, похлопывать по плечу, задавать всякие вопросы. Все вдруг оказались очень хорошими пацанами.
– Ты извини, – сказал Виталька Ерманский, наливая мне в кружку самогона. – Но у нас закон, все за одного. Даже если ты мне друг.
– Извиняю, – великодушно сказал я. – Хоть ты и вывернул мне руку….
– А ты мне по шее врезал, – радостно перебил Виталька. – Знаешь, как больно! Аж искры полетели.
Шептун крутился тут же.
– Ну и молодцы, – вертел он своей рыжей башкой. – Умеете драться. Особенно вот ты, шкетик!
– Сам ты шкетик, – отрезал Вад, но было видно, что ему приятно.
Мы разделись и пошли купаться.
Река была неплохая: чистая, глубокая, и течения почти нет. Шептун полез следом. Он путался все время у меня под ногами и всячески пытался завоевать доверие.
– У меня лук есть. Хочешь, дам пострелять?
– Сегодня по садам рейд будем делать. Ты пойдешь с нами?
– Слышь, а у тебя есть девчонка? Хочешь, познакомлю? Знаешь какая красивая!
И так далее. Он не успокоился и на берегу.
Он все кружился и кружился вокруг меня, а потом с загадочным видом исчез и через некоторое время появился с маленькой полной девчонкой.
– Знакомься, – оказал он, показывая на меня грязным пальцем. – Страшно сильный парень. И овчарка у него есть.
Я встал и пожал протянутую ладошку.
– Виктор.
– Лора.
Она критически осмотрела меня.
– Ты правда сильный?
Я скромно пожал плечами.
– И овчарка у тебя есть?
– Да.
– Злая?
– Она на войне воевала. Запросто может загрызть человека.
Лора тряхнула длинными, разбросанными по плечам волосами.
– Пойдем купаться?
– Ага, идите, идите, – потер руки рыжий парень и шепнул мне на ухо: – Ты ей понравился. Она знаешь уже скольких отшила!
Лора плавала медленно, но красиво. Ее тень на дне была похожа на тень сорванной и плывущей по течению лилии.
– Давай играть в прятки? – предложила она.
Она ныряла неглубоко, производила страшно много шума, и я легко находил ее.
– Ты, наверно, видишь в воде?
– Да.
– А у меня болят глаза. У тебя не болят?
– Нет. Я привык. Там, где я жил, надо было плавать с открытыми глазами. Немцы наставили в воде много мин. Кто плавал с закрытыми глазами – подрывался.
– Ты по-всякому умеешь?
– Да.
– А на высокие деревья ты умеешь влазить?
– Да.
– А прыгать со второго этажа?
– Да.
– А на лыжах с крутизны?
– Умею.
– Ты, наверно, все умеешь?
– Там, где я жил, надо уметь все. Если не умеешь – подорвешься на мине или еще чего-нибудь… Это не то, что у вас, тихий край.
Она перевернулась на спину и, раскинув руки, еле-еле водила ногами. Теперь ее тень на песке была похожа на тень самолета.
– А целоваться ты умеешь?
От неожиданности я хлебнул воды.
– Тьфу… конечно…
– Ты со многими девчонками дружил?
– Да.
– Со сколькими… приблизительно?
– С восемью… нет, с двенадцатью…
Она удивленно бултыхнулась со спины на живот. Я понял, что перехватил.
– А ты?
– Я ни с кем…
Она явно врала.
– Догоняй!
Мы легли в тень, под куст. Она действительно была очень красива. Особенно волосы. Желтые, густые, длинные, до самых плеч.
– У тебя, правда, было… двенадцать?
– Конечно.
– Поклянись.
– Клянусь.
– И ты их всех любил?
– Разумеется.
– Ты… наверно, не захочешь со мной ходить?