В ожидании Годо
Шрифт:
П. – Он больше не плачет. (Эстрагону.) Вы его заменили, в некотором роде. (Мечтательно.) Слёзы людские непреходящи. Если кто-то начинает плакать, где-то кто-то перестаёт. То же со смехом. (Смеётся.) Не будем говорить плохо о нашей эпохе, она не страшнее предыдущих. (Молчание.) И хорошо о ней не будем говорить. (Молчание.) Не будем о ней говорить. (Молчание.) А ведь человеческая популяция действительно
В. – Попробуй пройтись. Эстрагон идет, хромая, останавливается перед Лакки, плюёт на него, садиться там, где он сидел после поднятия занавеса.
П. – Знаете ли вы, кто меня всему этому научил? (Пауза. Тыча пальцем в сторону Лакки.) Он!
В. – (смотря в небо) Когда же наступит ночь?
П. – Без него мои чувства и мысли касались бы только низменных вещей, касающихся моей профессии… впрочем, неважно. Красота, милосердие, высшая истина – все это было мне недоступно. И тогда я взял себе Кнука.
В. – (невольно, оторвавшись от созерцания неба.) Кнука?
П. – Вот уже скоро шестьдесят лет, как это длится… (мысленно считает)…да, скоро шестьдесят. (Гордо выпрямляясь) Мне столько не дашь, не правда ли? (Владимир смотрит на Лакки.) Я рядом с ним совсем молодой человек, а? (Пауза. Лакки.) Шляпу! (Лакки ставит на землю корзину, снимает шляпу. Густые седые волосы обрамляют его лицо. Он берет шляпу подмышку и поднимает корзину.) А сейчас, смотрите. (Поццо снимает свою шляпу [2] . Он совершенно лысый. Надевает шляпу.) Видели?
2
Все персонажи носят котелки.
В. – Что такое Кнук?
П. – Вы не здешние. В каком веке вы живёте? Раньше люди держали шутов, теперь кнуков. Те, кто может себе это позволить.
В. – И вы его теперь выгоняете? Такого старого, такого верного слугу?
Э. – Дерьмо!
Поццо становиться всё более и более нервным.
В. – После того, как вы высосали из него всю суть, вы бросаете его, как… (ищет слово)…как банановую корку. Признайтесь, что…
П. – (Стонет, пряча голову в ладони.) Я не могу больше… больше выносить… что он делает… не понимаете… ужасно… он должен уйти… (вздевает руки к небу)… я схожу с ума… (обессилено роняет голову на руки) Я больше так не могу… не могу…
Молчание. Все смотрят на Поццо. Лакки подрагивает.
В. – Он больше не
Э. – Это ужасно.
В. – Он сходит с ума.
Э. – Омерзительно.
В. – (Лакки.) Как вы осмелились? Как не стыдно! Такого хорошего хозяина! Так заставлять страдать! После стольких лет! Как же так!
П. – (всхлипывая) Раньше… он был хороший… помогал мне… развлекал меня… делал мне лучше… теперь… он меня убивает…
Э. – (Владимиру.) Он хочет его заменить?
В. – Как?
Э. – Я не понял, но что, хочет его заменить или он больше никого не хочет рядом?
В. – Не думаю.
Э. – Как?
В. – Не знаю.
Э. – Надо спросить.
П. – (спокойно) Господа, не знаю, что со мной сталось. Прошу у вас извинений. Забудьте все. (Постепенно овладевает собой.) Не помню точно, что я говорил, но можете быть уверены, что в этом не было ни капли правды. (Выпрямляется, бьет себя в грудь.) Разве у меня вид страдающего человека? Ну же! (Роется в карманах.) Куда я девал свою трубку?
В. – Очаровательный вечер.
Э. – Незабываемый.
В. – И он ещё не окончен.
Э. – Вроде бы нет.
В. – Он только начинается.
Э. – Ужасно.
В. – Как в кино.
Э. – В цирке.
В. – В мюзик-холле.
Э. – В цирке.
П. – Куда же я засунул свою трубку!
Э. – Смешной! Потерял свою пыхтелку! (Громко смеется.)
В. – Я сейчас. (Направляется к кулисе.)
Э. – По коридору, налево.
В. – Займи за мной место. (Выходит.)
П. – Я потерял свой чубук!
Э. – (надрываясь от хохота) Умру со смеху!
П. – (поднимая голову) Вы случайно не видели… (Замечает отсутствие Владимира. Разочарованно.) О! Он ушёл!.. Не попрощавшись! Так не принято! Вы должны были его остановить!
Э. – Он сам остановился.
П. – О! (Пауза.) Тогда ладно.
Э. – (вставая) Идите сюда.
П. – Зачем это?
Э. – Сейчас увидите.
П. – Вы хотите, чтобы я встал?
Э. – Сюда… сюда… быстрее.
Поццо поднимается и идет к Эстрагону.
Э. – Смотрите!