В ожидании чуда
Шрифт:
— Этого времени хватит. Я подыщу кое-кого из надежных людей, которые помогут потянуть время здесь. У нас не будет проблем с собранием акционеров во вторник. — Она издала короткий смешок. — Ты нашла себе достойного мужчину, Кит.
Кит встретилась взглядом с Рафом, и циничное выражение его карих глаз вызвало на ее щеках румянец.
— Думаю, ты права.
— Раф, — продолжила Филлис, — вы можете заехать ко мне по дороге в аэропорт? Я переслала бы К. К. с вами кое-какие документы, которые ему необходимо просмотреть.
— Мы с Кит будем у вас в течение часа, — пообещал Раф и опустил трубку на рычаг. — Сколько нужно времени,
— Мои вещи уже упакованы.
Раф тяжело вздохнул.
— Так я и думал.
Меньше, чем через два часа Кит уже входила в здание аэровокзала, неся свою бежевую дорожную сумку и чужой кожаный атташе-кейс. Всего лишь сутки назад она твердо решила покинуть ранчо Морганов, но даже не могла предположить, что это будет происходить подобным образом, да еще и в сопровождении самого Рафа.
По дороге в аэропорт они ненадолго заскочили на квартиру к Филлис, чтобы забрать нужные документы и получить более подробные инструкции о том, как добраться до убежища К. К. в джунглях. Они оставили худенькую седую секретаршу в прекрасном настроении, несмотря на тромб, причиняющий ей физические страдания.
Кит нервно смотрела на табло с расписанием прилетов и вылетов самолетов.
— На какой рейс у нас билеты?
— Нам не нужны билеты, — сообщил ей Раф, выводя ее из здания аэровокзала и направляясь к небольшому ангару, возле которого находилась стоянка частных самолетов. Кит остановилась и взглянула на своего спутника, широко раскрыв глаза в немом вопросе. Он усмехнулся и указал на двухмоторный реактивный самолет кремового цвета, возле которого суетились двое механиков.
— Роль пилота выполнять буду я. Меньше чем через два часа мы приземлимся в Виллахермосе и уладим таможенные и визовые формальности; дальше двинемся по земле на джипе. Я доволен, что ты надела что-то подходящее случаю, — добавил он сухо, оглядев ее белую хлопчатобумажную блузку, рыжие спортивные брюки и туфли на резиновой подошве.
По невысокому трапу Кит осторожно поднялась в самолет и, следуя указаниям Рафа, прошла мимо ряда роскошных пассажирских кресел прямо в небольшую кабину, где заняла место второго пилота.
Раф небрежно скользнул в кресло первого пилота, надел наушники и завел выглядевший односторонним разговор с контрольным пунктом управления полетами.
Кит старалась казаться спокойной, возясь с пристяжным ремнем. Но на самом деле была на грани нервного срыва. Ей никогда не приходилось летать на самолете, и сейчас небольшая кабинка заставляла ее чувствовать приближение приступа клаустрофобии.
Когда самолет побежал по взлетной полосе, Кит крепко зажмурилась, чтобы не видеть ни огромное, с ее точки зрения, количество самых разных измерительных приборов на приборной доске, ни с бешеной скоростью проносящийся за иллюминатором пейзаж. Повысившееся давление в ушах заставило ее плотнее вжаться в кресло, обитое коричневым плюшем. Казалось, что ее голова сейчас взорвется.
Раф подтолкнул ее локтем. Она открыла глаза и увидела, что он протягивает ей пачку жевательной резинки.
— Это поможет, — мягко пояснил он. — Почему ты мне не сказала, что никогда раньше не летала?
— Так заметно? — спросила она.
Раф сверкнул зубами в понимающей улыбке.
— Твой сверхчувствительный вестибулярный аппарат тебя
Кит сунула в рот пластинку жвачки и принялась за работу, вздохнув с облегчением, когда почувствовала, что гул в ушах прекратился.
— Похоже, я никудышная путешественница. На море меня мучила морская болезнь, в воздухе — воздушная. — Заметив, что Раф встревоженно поднял брови, она слабо улыбнулась. — Не волнуйся, я не собираюсь запачкать твои приборы.
— Просто расслабься, — посоветовал Раф тихим, успокаивающим голосом. — Если хочешь, я буду рассказывать тебе все, что делаю.
— Все в порядке, — быстро сказала она, старательно двигая челюстями. — Постарайся только ни во что не врезаться.
Она сосредоточила свое внимание на том, чтобы утихомирить колотящееся сердце и вдыхать побольше воздуха, чтобы наполнить легкие кислородом. Кит услышала, как Раф сообщил ей, что они летят на высоте тридцать тысяч футов, и, выглянув в иллюминатор, охотно этому поверила. Земли вообще не было видно. Под ними плыли только белоснежные снеговые облака, отшлифованные солнцем. А вокруг и над ними простиралось бесконечно синее небо.
Кит вынуждена была признать, что в кабине самолета было так же спокойно, как в салоне «мерседеса», а полет таким же плавным, как езда в автомобиле. Она снова глубоко вдохнула прохладный разреженный воздух. Раф, без сомнения, был таким же опытным пилотом, как и водителем, и эта мысль еще больше успокоила ее.
— Мне кажется, мы должны кое о чем поговорить.
От прямоты заявления Рафа и неожиданности Кит даже проглотила жвачку. Она неловко заерзала в кресле и почувствовала, как от волнения у нее в горле снова встает тугой комок.
— О прошлой ночи. Мне бы хотелось попросить прощения. Я…
— Это я должна просить прощения, — перебила его Кит, уставившись на зеленую индикаторную шкалу радара.
— Что?
— Послушай. — Она вздохнула и повернулась к нему. — Я знаю, какой ужасной занудой была прошлой ночью. Мне следовало понять, как ты расстроился, увидев Трейси с другим мужчиной. А я продолжала растравлять тебя и болтать такие вещи, которые вовсе не имела в виду. — Она положила свою ладонь на его руку и ободряюще пожала ее. — Я знаю, как ты разозлился. Но когда мы вернемся, я уверена, что у вас с ней все наладится. — Кит понимающе улыбнулась, глядя в его изумленные глаза. Она была рада представившейся возможности положить конец враждебности, возникшей между ними и грозящей уничтожить их дружбу.
Раф молча продолжал смотреть на нее напряженным, пытливым взглядом, под которым с ее лица постепенно сползла улыбка. Он покачал головой, пробормотал что-то сквозь зубы, чего она не поняла, а затем снова вступил в переговоры по радио.
Кит пожала плечами и снова поглубже уселась в кресло, развернув очередную пластинку мятной жвачки. К моменту приземления она сжевала всю пачку.
На протяжении двадцати миль от Виллахермоса поездка была довольно-таки приятной. Пейзаж, раскинувшийся вокруг, походил на серо-зеленый колючий ковер. Ряды массивных агав выстроились по обе стороны дороги. Желтое волокно, добываемое из их клинообразных, острых, как бритва, листьев, использовалось для производства пеньки. Среди них попадались растения, по форме напоминавшие огромные ананасы, но Раф объяснил своей спутнице, что они называются текулиана, из их сока приготавливают огненно-крепкий алкогольный напиток — текилу, — которым славится эта страна.