В огненном кольце
Шрифт:
– На позициях фашистов бушевал смерч огня, - вспоминает бывший заместитель командира второго дивизиона 169-го зенитного полка Павел Петрович Хлебнов, ныне старший инженер одного из научно-исследовательских институтов. - С нашего наблюдательного пункта, находившегося на склоне Пулковских высот, открывалась поразительная панорама развернувшегося боя. И нам невольно вспоминалось, как осенью 1941 года мы отбивали здесь вражеские атаки. Как неизмеримо умножились наши силы и возможности!
Грохот артиллерийской подготовки, наверное, напомнил о тех боях не только Павлу Хлебнову, а и
Батареи 169-го и 192-го зенитных полков первые удары обрушили на позиции вражеских минометов, расположенных в непосредственной близости к переднему краю обороны. Минометы были особенно опасны для наступавшей пехоты. От зенитчиков требовалось выбить это оружие у врага. И они с честью справились с задачей. Корректировщики докладывали, что снаряды точно поражали цели. Многие зенитные орудия били по дзотам и другим огневым точкам.
Мощная артиллерийская подготовка ошеломила фашистов настолько, что они вначале даже не оказали огневого противодействия.
И вот по всей линии фронта в воздух взвились красные ракеты - сигнал атаки. Из окопов и траншей поднялись гвардейцы и смело устремились вперед.
Гитлеровцы пытались остановить наступление. Сил у них еще имелось много и сопротивление все возрастало. Бой завязался ожесточенный.
Капитан П. Хлебнов находился рядом с наступавшими стрелками, корректировал огонь своих батарей. Вокруг рвались снаряды, свистели осколки и пули, но офицер, увлеченный своим делом, будто и не замечал опасности.
Фашисты готовились к контратаке, сосредоточивая резервы. Капитан Хлебнов передал об этом данные командиру своего дивизиона капитану П.А. Каплару. Через считанные минуты батареи открыли огонь. Сотни снарядов обрушились на скопление врага. Его контратака была сорвана{284}.
Наступление вначале развивалось медленно. Бои шли за каждую высоту, за каждый рубеж обороны. В первый день наступления войска 42-й армии на пулковском направлении продвинулись в центре на 4,5 км, а на флангах до 1,5 км.
В этих тяжелых боях зенитные батареи оказывали мощную поддержку наступавшим. Командиры дивизионов 169-го зенитного полка И.И. Капула, П.А. Каплар, А.С. Лисовой, И.С. Находнов, Н.Д. Ольховский поддерживали тесное взаимодействие со стрелковыми подразделениями, четко решали задачи, поставленные старшими начальниками.
Трудные бои вели и батареи 192-го зенитного полка. Высокое мастерство показали командиры дивизионов майоры В.Е. Охрименко и Н.И. Чепурин, командиры батарей Н.Т. Волошененко, И.Д. Орлюков, В.И. Охолов и другие.
Позиции зенитных батарей, хотя они и находились в удалении от наступавшей пехоты, зачастую подвергались жесточайшему артиллерийскому и минометному обстрелу. Фашисты в первую очередь стремились разделаться с нашими зенитными средствами. Ведя огневую дуэль, зенитчики проявляли стойкость, выдержку и добивались успехов.
– Несмотря на мороз, стволы пушек накалялись до красна, как металл в горне кузнеца, - вспоминает бывший командир огневого взвода 24-й батареи Яков Владимирович Зарицкий. - У орудий громоздились горы
14-я батарея 169-го зенитного полка получила задачу подавить фашистскую минометную батарею. Завязалась дуэль, несколько мин разорвалось на позиции зенитчиков. Осколком ранило заряжающего Касатова. На его место стал командир орудия старший сержант Александр Рассолько. Заряжая орудие, он командовал:
– За Ленинград - огонь! За родной Минск - огонь! За кровь Касатова огонь!
Зенитчики выполнили задачу, подавив минометную батарею врага. В тот день орудие старшего сержанта Рассолько уничтожило еще до взвода пехоты. За мужество и отвагу, проявленные в боях, Александра Ивановича Рассолько наградили орденом Славы 3 степени{285}.
Командир дальномерного отделения восьмой батареи того же полка сержант Дина Афанасьева была контужена. На некоторое время она совершенно потеряла слух, но с позиции не ушла, продолжала выполнять свои обязанности.
В разгар боя тяжело ранило командира орудия сержанта Федорова из четвертой батареи 192-го зенитного полка. На какое-то мгновение бойцы расчета растерялись. Но тут раздался уверенный голос наводчика ефрейтора Григория Русова:
– Расчет, слушай мою команду: огонь!
Орудие продолжало стрельбу. Вскоре зенитчики подавили минометную батарею врага. Затем они перенесли огонь по скоплению пехоты. В это время вблизи орудия разорвался снаряд, и Русова ранило осколком. Превозмогая боль, он продолжал наводить орудие и командовать стрельбой расчета. Раненый воин оставался на своем посту до вечера. За мужество и самоотверженность Григория Константиновича Русова наградили орденом Славы 3 степени.
На следующий день батарея снова оказалась под сильным обстрелом вражеской артиллерии, но зенитчики продолжали свое дело. Отважно и самоотверженно работали девушки - бойцы приборного отделения коммунист ефрейтор Дмитриева, сержант Вишнякова, красноармейцы Спиридонова и Голубева. На боевом посту погибла комсомолка Голубева и смертельно ранило комсомольца Мазаева.
– Отомстим за товарищей! - раздался клич над позицией, и зенитчики усилили темп стрельбы.
Батарея успешно выполнила боевую задачу, нанесла большой урон врагу. Командир стрелкового соединения объявил зенитчикам благодарность{286}.
На 20-й батарее 169-го зенитного полка от прямого попадания вражеского снаряда загорелся склад боеприпасов. Первым бросился тушить пожар парторг Туманов, за ним - коммунисты Брусков и Жирнов. Рискуя жизнью, они спасли боеприпасы. Батарея продолжала действовать.
Девушки-бойцы, работавшие прибористками, поварами, во время артиллерийской подготовки пошли к орудиям и стали помогать боевым расчетам. В 18-й батарее 169-го полка радистка Ядвига Садовская подносила снаряды, повар Александра Григорьева и санинструктор Валя Кроль убирали гильзы. В 14-й батарее неутомимо подносили снаряды прибористки кандидат в члены партии Васильева, комсомолки Панова, Сидоренкова, Сергеева, комсорг 6-й батареи Ирошина, комсомолки 11-й батареи Гайжева, Пичугина, Винокурова и многие другие.