В Огне

Рэйвэн Джонни

Теперь уже Вартэк гон Тайлон, отпрыск древних правителей Тайлонии, чей девиз звучал, как "Смотрящий в бездну не ведает страха", не слышал слов родителя. Ибо перед ним стояло миловидное лицо с румяными щёчками, скромной улыбкой и сияющим взором чистых, как небо и глубоких, как море, сапфировых глаз. Лицо Надданы де Крауд, дочери Гаррака-Палача.

Финар, словно читая мысли сына, мягко взял его за руку.

– Я понимаю твой гнев, Вартэк, понимаю обиду, что душит тебя. Мне жаль, что всё так закончится. Де Краудам теперь способны помочь лишь боги. Незачем идти на дно с тем, кто

уже утонул. Понимаешь?

Лицо Вартэка, красивое и волевое, окаменело. Карие глаза полыхнули огнём.

– Не понимаю, отец, - ответил он, вырывая руку.
– И никогда теперь не пойму! Утопай в своем страхе сколько захочешь. Только вот остальных не тяни за собой.

***

– Скажи, что ты принёс мне добрые вести.

– Нет, сир. Не могу.

– Неужели все они предали меня? Гон Тайлоны, Бирруды, Ланны, гун Фиссы, ан Логи, Сибальды? Хоть кто-нибудь из этих дармоедов ответил на мой зов?

– Нет, сир. Никто.

Гаррак де Крауд задрожал всем телом, громко скрежетнул зубами и пошёл бурыми пятнами. Его советник, Рикан доль Тэви, даже испугался, что господина сейчас хватит апоплексический удар, но Гаррак как всегда лишь тихо выругался и успокоился.

– Быть может, голубей сбили вражеские лучники?
– аккуратно предположил Рикан.
– И лорды уже спешат к нам на выручку?

– Скорее они спешат к его величеству, - злобно отозвался Гаррак.
– Лобызать королевский зад и вымаливать себе прощение.

Рикан опустил глаза, но от лорда не укрылись его мысли.

– Размышляешь, где мы оплошали?
– угрюмо хмыкнул Гаррак.
– Нигде. Когда я призывал лордов Итлисса к сепарации, они вздымали кубки и наперебой кричали: "Слава - Освободителю, Честь - Родине, Хер - Королю!". Однако, как только полилась настоящая кровь, эти трусливые свиньи заводили пятаками, при этом удивлённо похрюкивая: "Как так? На войне убивают? Не может того быть!". На людей нельзя рассчитывать, Рикан. Большинство из них при выборе вступиться за правое дело или сберечь свою шкуру, выбирают шкуру. А те же, кто не боятся за неё, обычно погибают первыми.

– Что же нам теперь делать, мой господин?

– Готовиться к бою. Бартун крепкий орешек. Пускай же его херово величество поломает себе все зубы, пытаясь сей орешек разгрызть! Собирай всех способных, даже лапотников на стены. Что там с его чародейством? Еще не сбежал к своему Ордену?

– Нет. Сатон сидит под стражей.

– Очень интересно, - пробурчал Гаррак.
– Что-ж, посмотрим, будет ли толк от его магии, когда начнётся сеча. Ступай, Рикан, подготовь крепость к битве. Мне нужно остаться одному.

– Позволите задать еще один вопрос, мой господин?

– Позволяю.

– Почему мы не пытались прорваться, когда у нас имелся шанс? Мы ведь могли бежать. В Предгорье и даже дальше. Зачем нужно было ждать

до последнего?

Со стороны коридора послышался детский плач, лорд и советник повернулись. В дверях стояла бледная девушка, держа за руку хныкающего карапуза.

– Наддин?
– удивился Гаррак.
– Что ты здесь делаешь? Почему Райан до сих пор не в постели?

– Мы были у матери, - тихо ответила дочь.
– Братик не хотел покидать её. Он тоже всё понимает.

– Ну, чего ты плачешь, Райан?
– мягко поинтересовался Гаррак, опустившись к сыну.
– Мужчины не должны лить слёз. Особенно те, что носят славное имя де Краудов.

– Мама... маме плохо...
– пролепетал малец.

– Мама поправится. Я обещаю. Теперь же ступай с сестричкой. Тебе пора в кроватку.

Чмокнув сына в щёку, Гаррак обернулся к советнику.

– Рикан! Проводи их до спален и распорядись, что бы ко мне привели чародея. Он еще послужит своему лорду.

Уже на выходе из зала советника догнал голос Гаррака:

– Ты получил ответ на свой вопрос, Рикан?

– Да, мой господин, - отозвался тот, глядя в спины отпрыскам своего лорда.
– Получил. Надеюсь, вы сможете меня простить.

***

Сатон Баф, придворный чародей де Краудов, стоял возле окна. Тучный, тихий и трусливый маг боялся ближайшего будущего. С момента начала войны, Сатон отсиживался в Бартуне, взятый лордом под стражу. Как сказал ему Гаррак перед уходом: 'В войнах людей благородных, вам, орденским приблудам, доверия нет и быть не может'. Даже по возвращению Гаррака в крепость, Сатона из башни так и не выпустили. Конечно же, взяв чародея - лицо неприкосновенное - под стражу, Гаррак нарушил закон орденской братии, но решать самостоятельно, как теперь ему быть, Сатон не мог, а пытаться бежать - не хватало смелости. Помимо отсутствия этого свойственного далеко не всем качества, его руки сковывали тяжёлые кандалы из железа с примесью редкого и очень дорого минерала. Круадий или на языке посвящённых - Силентиум - нёс в себе очень полезное для всех, кроме чародеев свойство. А, именно - он отрезал последних от дара, от их врождённого Стамноса чем блокировал возможность связи с Энергиями.

В браслетах, которые перед заточением надели на руки Сатона, имелся маленький изъян. Либо нахалтурил изготовитель, либо Круадий потихоньку выветривался, но чародей потерял связь с даром не полностью - Сатон мог черпать Энергии, правда, в совсем уж мизерных количествах. На какие-либо сильные, мощные и дарующие возможность к побегу чары рассчитывать не приходилось, но на мелочь вроде обнаружения магического послания сил хватало. Чем, собственно, Сатон и занимался, изо дня в день проверяя округу на наличие весточки от Ордена, в надежде на столь необходимую пленнику помощь. Маг в сотый раз открыл окно башни, гремя цепями начертил знак, пропустил сквозь него Силу и почувствовал вибрацию Энергий на кончиках пальцев. Неужели? Свершилось! Наконец-то Орден ответил! Кто-то из братьев находился неподалёку от крепости.