В огне
Шрифт:
Пока что Дэррок был не самым худшим вариантом правителя Темного Двора. Он хотел сохранить наш мир, поскольку решил править им наряду с реальностью Фей. Ему нравились человеческие удовольствия, и он собирался продолжать их испытывать. Годы, проведенные среди людей, усилили его тягу к смертным женщинам и смертной роскоши, следовательно, он бы сохранил это в дальнейшем.
И не было никаких гарантий, что Фейри, пришедший ему на смену, будет чувствовать то же самое. И вряд ли лидер из расы Невидимых будет наделен хоть долей
Если власть захватит один из Принцев — Смерть или Чума, — не будет ни долговременных целей, ни сдержанности. Они будут пировать, пока не проглотят все до остатка. Нам на самом деле повезло, что Невидимыми управлял бывший Светлый. Я знала, из чего состоят Принцы: из пустоты, которая чернее и бездоннее ночного неба. Их аппетиты безграничны. Принцы ненасытны.
Я видела, что случилось на улице, где сошлись Видимые и Невидимые. Земля начала раскалываться. Если представители двух Дворов сойдутся в большом количестве, если они двинут друг на друга свои армии, они уничтожат наш мир.
Затем они смогут переместиться на другую планету, а мы — нет.
Человечество вымрет.
Я думала, что у меня не осталось ни обязательств, ни срочных дел. Остались. Чем дольше Книга на свободе, чем больше Фей сражается друг с другом, тем выше шанс полного уничтожения людей.
Интересно, понимает ли это Бэрронс? И не все ли ему равно? Похоже, он вполне может пережить любой апокалипсис, хоть ядерный, хоть фейрийский. Может, он просто соберет других бессмертных нашей планеты и отправится с ними в иные миры? Мне нужно знать его позицию.
— У нас серьезные проблемы, Бэрронс.
Он ударил по тормозам так резко, что я чуть не заработала сотрясение мозга от рывка вперед. Я полностью ушла в свои мысли и не заметила, что мы приехали.
— Эй, здесь смертные, — раздраженно сказала я, потирая шею. — Может, ты не помнишь, но... — Ай, что за... — Бэрронс!
Он выдернул меня из машины за руку, едва не вырвав ее из сустава.
Я даже не заметила, когда он оказался сбоку. А потом меня пронесло через тротуар и швырнуло о стену.
Бэрронс наклонился ко мне, зажав мои ноги своими и завершая захват руками.
Я уперлась ладонями в его грудь, чтобы не подпустить его к себе. Ребра Бэрронса вздымались и опадали, как кузнечные мехи. Его возбужденный член, упиравшийся мне в бедро, был твердым, как камень. И большим, еще больше, чем раньше. Слишком большим. Я услышала звук рвущейся ткани.
Я посмотрела Бэрронсу в лицо и чуть не ахнула. Его кожа была цвета черного дерева и с каждой секундой темнела. Он был выше, чем следовало бы, а в глазах появились красные искры. Бэрронс зарычал, блеснув клыками в лунном свете.
Он изменялся. Волосы становились длиннее, гуще. Он опустил голову, и его острые клыки царапнули мне ухо.
— Никогда. Больше. Не используйте. Секс. Как оружие. Против. Меня.
Его
Я пожала плечами.
— Не хрен тут плечами пожимать! — прорычал Бэрронс.
Его щека прижималась к моей, и я чувствовала, как его лицо меняется, становится шире. И снова послышался звук рвущейся одежды.
— Я злилась.
И у меня было на это право.
— Я тоже. Но я не морочил тебе голову.
— Ты все время мной манипулировал.
— Я жесток? Да. У меня есть свой совет? Да. Я заставлял тебя говорить то, чего ты не хочешь? Определенно. Но я не имел твой мозг.
— Слушай, Бэрронс, что ты от меня хочешь? Это было... — Я поискала подходящее слово, и мне не понравилось то, что я нашла. — Легкомысленно. Понял? Но и ты не без греха. Ты обещал убить меня.
В его горле затрещала гремучая змея.
— Ты задолжал мне извинение, — выпалила я.
— За что?
Что-то царапнуло мне ухо, разрывая нежную кожу, и я почувствовала теплый ручеек крови. А потом моей кожи коснулся его язык.
— За то, что ты не сказал, что не можешь умереть. Ты хоть понимаешь, что это со мной сделало?
— Ах. Дай подумать. Через пару часов это заставило тебя трахаться с Дэрроком?
— Ты ревнуешь, Бэрронс? Похоже на то.
Я ни за что не стану с ним объясняться. Он мне ничего не объяснял. И поэтому я предполагала кучу ерунды и прошлой ночью чуть не повела себя, как идиотка.
Бэрронс со свистом втянул воздух сквозь клыки и толкнул меня в стену. Я не осознавала, как холодно этой ночью, пока меня грело тепло его тела. Он стоял посреди улицы, спиной ко мне, стиснув кулаки и прижав руки к бокам. Когти вытягивались из пальцев, он рычал и содрогался.
Я смотрела на него, прислонившись к стене. Бэрронс сражался за контроль над тем, в какой форме остаться, и, как бы я ни злилась на обе формы, мне больше нравился человек. Монстр был более... эмоционален, если это слово применимо к Бэрронсу в любой форме. К тому же он сбивал меня с толку. Я так и не могла избавиться от видения: Бэрронс, пронзенный копьем.
Провоцируя его, я не предполагала, что дойдет до этого. Бэрронс всегда был таким сдержанным, таким собранным. Я думала, что его превращение в зверя происходит по его воле. Что, как и все остальное в мире, это либо случается по его желанию, либо не случается вообще.
Я вспомнила, как впервые услышала странный треск в его груди — в ту ночь, когда мы отправились за Книгой с тремя камнями. Наша попытка окончилась неудачей, и он принес меня обратно в магазин. Я пришла в себя на диване. Бэрронс глядел в огонь. Я тогда подумала, что из его кожи может выйти обивка для стула, которую я не хотела бы видеть. Под его человеческим обличьем скрывался нечеловек. Но почему? Как? Кто он?