В огне
Шрифт:
Я ждала.
Оттаяв, Серая тут же попыталась сбежать, но черное озеро сдержало обещание, а руны помешали телепортации. И я поняла, что они действительно были фрагментом Песни Творения, как говорил Бэрронс, и частью тюремных стен. Чем больше сил прилагал Фейри, чтобы выбраться, тем сильнее становилось сопротивление.
Серая Женщина оторвалась от Дэни, пытаясь сорвать руны с кожи, и завопила. Похоже, они жгли. Хорошо.
Дэни осела на землю, тонкая, белая, как лист бумаги, жутко истощенная.
Я
— Исправь то, что сделала!
Тварь перекатилась и зашипела.
Я подняла кулак, истекающий кровью и рунами, и бросила в нее третью порцию.
Серая Женщина завопила и сжалась.
— Я сказала, исправь!
— Это невозможно.
— Не верю. Ты высосала из Дэни жизнь. И можешь вернуть ее. А если не можешь, я запру тебя в твоей гнилой шкуре для вечной пытки. Думаешь, ты сейчас голодна? Ты понятия не имеешь, что такое голод. Я заставлю тебя почувствовать боль. Я запру тебя в ящик, и моей миссией будет...
Зарычав от ярости и боли, Серая Женщина снова перекатилась и прижала ладони к лицу Дэни.
— Свободный выход. — С ее губ слетали капли крови.
— Что?
— Ты не убьешь меня, если я это сделаю. Мы с тобой — как там говорится? — ослабим напряженность. Станем союзниками. Ты будешь мне должна.
— Я подарю тебе жизнь. Этого достаточно.
— Я могу убить ее.
— Да хватит трендеть! — закричала Дэни. — Прикончи эту мерзость. Ты ничего ей не должна, Мак.
Но что-то меня беспокоило.
— Ты не убиваешь женщин. Почему ты пришла за Дэни?
— Ты убила моего самца! — зарычала Серая Женщина.
— Серого Человека?
— Он был единственным представителем нашей касты мужского пола. Теперь я причиню тебе боль. Убери это от меня!
— Верни Дэни то, что ты забрала. Сделай так, чтобы она выглядела, как раньше, и я уберу руны. Иначе я тебя в них запеленаю.
Серая Женщина извивалась на брусчатке.
— На счет три. Раз, два...
Она подняла тонкую, покрытую язвами, сочащуюся гноем ладонь.
— Поклянись, что дашь мне свободу, иначе она умрет. — Чудовище горько засмеялось. — Мы с ним разделились, вырвавшись из тюрьмы. Собирались охотиться и убивать вместе. Кто знает? В этом мире мы могли бы даже завести детей. Я больше не видела его живым. Выбирай. Я устала от тебя.
— Пошли ее! — вскипела Дэни.
— Мне нужна не только ее жизнь. Ты не причинишь вреда никому из моих. Я не стану объяснять тебе, кто из них мой. Просто если тебе покажется, что я знаю человека, на котором ты пытаешься кормиться, отвали, иначе нашему договору конец. Понятно?
— Ни ты, ни те, кого ты считаешь своими, не будут за мной охотиться. Понятно?
— Ты уберешь все следы своего влияния.
— Однажды ты окажешь мне услугу.
— Согласна.
—
Я прижала ладонь к ладони Серой Женщины. Почувствовала ее жалящий рот, скрепивший клятву кровью.
— Исправляй, — сказала я. — Быстро.
— Поверить, на фиг, не могу, что ты это сделала, — в десятый раз пробормотала Дэни.
Ее щеки порозовели, глаза сияли, рыжие кудряшки были пышнее, чем обычно. Она даже казалась здоровее, словно под кожу добавили пару слоев коллагена.
— Кажется, Серая Женщина вернула больше, чем взяла, Дэни, — поддразнила я.
И я не отрицала такой вероятности. Кожа Дэни казалась почти прозрачной, глубина зеленых глаз завораживала. Рубиновые губы капризно изгибались.
— У меня, кажется, сиськи выросли, — хмыкнула она. И тут же всхлипнула. — Но ты должна была позволить ей убить меня, и ты это знаешь.
— Никогда, — сказала я.
— А ты заключила сделку с этой жуткой тварью.
— И заключила бы снова, не задумываясь. Но с этим разберемся, когда придет время. Ты жива, это главное.
Дэни постоянно сдерживается. Очень редко она позволяет эмоциям отразиться на лице. Зато у нее огромный арсенал ухмылок и ужимок, она освоила все нюансы дерзости и нахальства, а Убийственный Взгляд натренировала, наверное, к пяти годам.
И вот теперь ее лицо было беззащитным, открытым. В глазах сияло детское обожание.
— Это мой лучший день рождения! Никто никогда для меня такого не делал, — сказала она. — Даже мама...
Дэни осеклась и поджала губы.
— Две «Мега»-горошины, — сказала я, ероша ее кудряшки. Мы как раз входили в аллею за магазином. — Я тебя люблю, ребенок.
Она вздрогнула, но тут же скрыла изумление за самоуверенной улыбкой.
— Чувиха, я прощаю тебе это слово. Слушай, а я правда стала красивее? Не то чтобы это важно для меня, просто интересно, как это: стать еще лучше, чем раньше. Танцор получит хороший...
— Принесссла нам вкусссный напиток, быссстрая? Прошшшлый был сссладким.
Я обернулась, выхватив копье. Они либо переместились, либо прятались в тени без движения, но, испытав облегчение, мы опять забыли об осторожности.
Пара Невидимых из касты, которая мне раньше не встречалась, стояла у мусорного бака возле черного хода в «КСБ». Одинаковые, с четырьмя руками и четырьмя тонкими ногами. По три головы у каждого. Десятки ртов на жутких плоских лицах скалились тонкими иглами зубов. По краям торчали более длинные и тонкие зубы, и я откуда-то знала, что эти зубы они используют как соломинки.
В теле моей сестры не обнаружили костного мозга, эндокринные железы были высосаны, глаза запали, в позвоночнике не осталось жидкости. Коронер был совершенно сбит с толку.