В огне
Шрифт:
Я ерзала на диване. Бэрронс видел торт и знал, что я собираюсь праздновать день рождения Дэни. Он ненавидел дни рождения. И сегодня явно не покажется.
Я отковырнула кусочек шоколадной глазури. Огляделась. Посмотрела на рисунок на потолке. Потеребила кашемировое покрывало. Собрала крошки с дивана и положила их в ряд на тарелке.
Ровена была дочерью Наны. Исла и Кайли практически выросли вместе. Исла была главой Хевена. Они считали, что нужно создать другой Хевен за спиной Ровены. Кто-то еще жил за стенами аббатства. Исла руководила формальным советом, загадочная Телли — тайным. Все эти годы мою маму — Ислу —
Она обвиняла всех: сначала Ислу, затем Алину, а после меня.
« А у двоих из Древней Расы нет шанса исправить наши дела, потому что они не захотят этого сделать».
Я вздохнула. Проведав маму с папой в Ашфорде и узнав, что я могу погубить мир, я почувствовала себя обреченной. Затем Кэт и Джо показали мне пророчество — подправленную версию — и я испытала облегчение.
Чтобы снова вернуться к обреченности. Мне нелегко было смириться с мыслью о том, что чем раньше нас с сестрой убьют, тем лучше будет человечеству.
Если бы Алина выжила, выбрала бы она Дэррока? Я поддалась отчаянию и хотела разрушить и переделать мир, чтобы вернуть Бэрронса. Мы обе фатально испорчены? Нас изгнали ради мира? Поэтому глазастик дал мне карту «Мир»? Предупредил, что я могу уничтожить его, если не буду осторожна? Что мне нужно посмотреть на мир, увидеть его? Кто он вообще такой?
Попав в Дублин и начав выяснять о себе новые вещи, я чувствовала себя главным героем эпического повествования.
Теперь же я надеялась, что не слишком облажаюсь. Большие проблемы требовали серьезных решений. А как я могла доверять себе, если даже не знала, кто я?
Я скрестила ноги. Затем опустила их на пол, пробежала пальцами по волосам.
— Чувиха, ты смотришь фильм или гимнастикой на диване занимаешься? — обиделась Дэни.
Я взглянула ей в глаза.
— Хочешь пойти убить пару тварей?
Она просияла. У нее были шоколадные усы.
— Блин, я думала, ты никогда этого не предложишь!
Каждый раз, когда мы с Дэни дрались спиной к спине, был золотым воспоминанием, которое я любовно закрепляла в альбоме памяти.
Я не могла не думать о том, как бы все сложилось, если бы Алина доверяла мне и мы стали бороться вместе. Уверенность в том, что моя спина надежно прикрыта, что мы — команда и не бросим друг друга, прорвемся сквозь любой вражеский лагерь, бесценна. Знать, что в какие бы проблемы ты не вляпался, за тобой придут и тебе всегда помогут, — это любовь. Возможно, мы с Алиной были слабыми, потому что нас разделял океан. Если бы она выжила, мы бы сейчас были вместе.
Я могу никогда не узнать, кто я, но выбрать себе семью я могу, и Дэни, бесспорно, относится к членам моей семьи. Джек и Рейни полюбят ее, как только увидят.
Мы летели по скользким от дождя улицам и убивали Невидимых. Мстили. С каждым ударом я все больше убеждалась в том, что я не Король. Будь я им, я бы испытывала хоть что-то: угрызения совести, вину. Король не хотел лишиться своих сумрачных детей. Я не чувствовала гордости создателя, не чувствовала любви. Я не чувствовала ничего, кроме удовлетворения от того, что уничтожаю бессмертных паразитов и спасаю людей.
Мы встретили Джайна и хранителей, помогли им справиться с теми, кто мог телепортироваться.
Ближе к рассвету мы подобрались к «Честерсу», и я решила, что на сегодня, пожалуй, хватит. Я наконец устала так, что мне захотелось спать, и понимала, что должна быть в форме для поимки «Синсар Дабх».
Сегодня все наконец закончится. Мы навсегда запечатаем Книгу, а потом я соберу свою жизнь по частям и восстановлю ее. Я продолжу поиски убийцы Алины, выясню, кто я, но главное — мне снова станет легче дышать. Я получу время для самой себя, для жизни... для любви.
— Давай вернемся в магазин, Дэни.
Ответом мне был странный звук.
Я обернулась и захлебнулась воздухом. Я не думала. Я просто рванулась вперед и ударила ладонями, заморозив эту мерзость.
Серая Женщина застыла, но я опоздала.
И могла только с ужасом смотреть. Пока я предавалась размышлениям, гнилая пожирательница красоты телепортировалась к нам, схватила Дэни и начала ее поедать. Это происходило за моей спиной, а я даже не заметила этого!
И могла подумать лишь: «Но она же так не делает, она предпочитает мужчин!»
Дэни хотела стряхнуть ее и не могла.
— Чувиха, насколько все плохо?
Я взглянула на нее и ахнула. Такого не может быть. Я не могла потерять Дэни. Что-то дикое и темное рвалось из меня.
— Ой, блин, да убери ее от меня!
Я попыталась это сделать, но не смогла. Руки Серой Женщины присосались к Дэни, слились с жертвой до тех пор, пока она сама не решит отпустить добычу. Я била чудовище ладонями снова и снова, не давая ожить, использовала эффект Нуля, тянула время, пытаясь прочистить мозг и понять, что же делать. И то и дело косилась на Дэни. То, что осталось от ее волос, больше не было огненным. Видны были залысины и язвы. Глаза на бескровном лице запали. Она вся была покрыта язвами и потеряла почти половину веса.
— Я должна была догадаться, — жалобно сказала Дэни. — Эта тварь все время тут шастает. Она любит «Честере». Я за ней охотилась. И она это знала. Ой! — Дэни прикоснулась ко рту.
Ее губы потрескались, из ран текло. И зубы, казалось, вот-вот выпадут.
Слезы жгли мне глаза. Я ударила Серую Женщину ладонями и закричала:
— Отпусти ее, отпусти!
— Поздно, Мак. Ведь поздно?
Я вижу это по твоим глазам.
— Никогдане поздно. — Я вытащила копье и прижала его к горлу Серой. — Делай, что я скажу, Дэни. Не двигайся. Просто доверься мне. Я позволю ей оттаять.
— Она меня прикончит!
— Нет. Верь мне. Держись.
Я зажмурилась и открыла свой разум. И оказалась на черном берегу у темных вод. Глубоко внизу что-то бурлило, приветствовало меня, радовалось мне. «Я скучало по тебе. Возьми вот эти, тебе их хватит. Но возвращайся скорее, здесь есть еще». Я это знала. Я чувствовала. Озеро было как потайной ящик, хранивший то, с чем я боялась встретиться. Нужно было разбить цепи, поднять крышку. Руны, которые я брала, сочились из щелей. Но однажды мне придется вернуться в это место силы и заглянуть вглубь. Я зачерпнула алые руны из черной воды. Открыла глаза и прижала одну ладонь к щеке Серой Женщины, а вторую — к ее гнилой груди.