В огне
Шрифт:
Машина стала. Виен, набросив нейлоновую накидку, спрыгнул на землю.
– Я на полчасика загляну в госхоз, Суан, ладно?
Он обошел вокруг машины, посветил карманным фонариком на привязанный сзади велосипед и пощупал веревки. А убедившись, что велосипед в полном порядке, закурил сигарету, затянулся несколько раз и, подняв повыше брюки, зашлепал по тропинке.
Ракета погасла, и все снова утонуло во мраке. Хоа взял лежавший на сиденье автомат, надел его на плечо и повернулся к тропинке, по которой ушел Виен.
– И чего он так трясется над своим
– Дело ясное, - засмеялся Дык, - теперь лучше всего ездить на своих двоих...
– Уж я привязал велосипед - надежнее быть не может, а он все, гляжу, недоволен. Пришлось тряпками обмотать все части, тогда только он сел в машину.
Суан тоже улыбался в темноте. Виен и вправду казался слишком дотошным. А все-таки хорошо, что они встретились на совещании в парткоме провинции. Суан уговорил его вместе ехать обратно. С заместителем председателя уезда все нипочем; завтра в штабе боевой группы любое дело, связанное с местными властями, можно будет решить на месте.
* * *
Дождь не унимался. С веток падали тяжелые капли. Накинув плащи, все присели под деревом и закурили, чтобы разогнать сон. Сверху плыл тяжелый гул самолета, кружившего где-то высоко в небе.
– Очень ты устал, Дык? Как твоя рана?
– Да нет, комиссар, все в порядке.
– У тебя ведь вынули половину пяточной кости, сможешь ли ходить?
– Ничего, привыкну. В пехоте было бы трудно, а нас, зенитчиков, на машинах катают...
Оба засмеялись.
– Вам, Дык, наверно, весь этот месяц в госпитале страшно хотелось потанцевать!
– скороговоркой сказал Хоа.
– Ничего, вернетесь к себе, в шестую роту, сшибете парочку "мухобоек"{3}, вот и расквитаетесь за Дойшим{4}.
– Да, ребята из "шестерки" заждались своего ротного!..
– Голос Суана зазвучал веселее.
– Ну, зато письма ты от кого-нибудь да получал...
– Да...
– Дык помолчал, словно колеблясь, и продолжал: - Нга была у меня в госпитале...
– Ого, вот кому подвалило счастье!
– воскликнул Хоа, похлопав ротного по спине.
– А Нга еще в Хайфоне?
– спросил Суан.
– Да. По-прежнему работает в порту... в авторемонтном цехе.
– Путь оттуда не близкий. И дорога сейчас не легкая.
– Да...
В небе по-прежнему гудел самолет; звук мотора отдалился было и, казалось, совсем затих, но потом послышался снова. Хоа прислушался.
– Эти АД-6{5} совсем обнаглели. Прилипают как пиявки...
– А-а...
– Суан поднял голову.
– Высматривает здешний паром.
Самолет ревел все ближе и ближе и, наконец, сотрясая воздух, прошел где-то прямо над ними.
* * *
"...Сегодня Нга, конечно, вернулась уже в Хайфон, - думал про себя Дык.
– Наверно, сейчас она как раз вышла в ночную смену и тоже думает обо мне..." Дыку вдруг почудилось, будто Нга тут, рядом, голова ее лежит на сгибе его локтя и разметавшиеся волосы еле ощутимо щекочут кожу. А в его руке маленькая ладонь, сильная и такая мягкая, ласковая. Кровь горячей волной прилила к сердцу. На своей шее, на лице он почувствовал легкое размеренное
Последний вечер. Они поднимаются на холм по дороге, обсаженной пальмами ко{6}. В ярких зеленых листьях шелестит ветер. Нга ведет за руль свой велосипед, негромко позвякивающий на камнях. Они не говорят ни слова, шелковистые пряди черных волос, упавшие ей на щеки, трепещут от ветра. Но вот она замедляет шаг: "Тебе пора возвращаться, милый!" Губы ее чуть заметно дрожат; широко открытые глаза, не отрываясь, глядят на Дыка, и ему кажется, что время остановилось... "Будь осторожна в пути..." Зачем он говорит эти бессмысленные слова?.. Нга, прищурившись, крепко пожимает его руку, словно желая передать ему всю свою силу...
– Давно не видел я грузовых велосипедов{7}, - улыбнулся Суан, пожалуй, с самого Диен-биен-фу{8}. А ты, Дык, хорошо помнишь Диен-биен?
– Да...
– Ну, это еще вопрос! Ты ведь, наверно, помоложе Хоа?
– Мне тогда только что стукнуло девятнадцать.
– Сколько же тебе, Хоа?
– Двадцать два. А вам, комиссар, есть уже сорок?
– Что ж, ты почти угадал. Только немного меня омолодил.
– А вы и так молодой, - засмеялся Хоа.
– Где там! Совсем уж начал сдавать, вон и волосы поседели.
Дык улыбался своим мыслям. "Ига, что ты делаешь сейчас? Верь, я буду достоин твоей любви..."
На дороге, скрывавшейся в темноте, по-прежнему маячили тени. Люди шли пешком, ехали на велосипедах. Плыли силуэты широких, плетенных конусом шляп{9}. Тяжелое дыхание уставших людей сливалось со скрипом сгибающихся под тяжестью груза бамбуковых коромысел и быстрым стуком шагов.
– Что, не терпится?
– спросил Суан.
– Ничего, еще часа два, и будешь на месте. "Шестерка" стоит сейчас сразу около бетонного моста. Там самые тяжелые бои!
– Я слышал, сегодня ранило Лаунга, это правда?
– Да. Кажется, было прямое попадание ракеты на позиции "четверки". До позавчерашнего вечера у ребят еще бывали передышки, а эти два дня налет за налетом. Но мост цел. Так что все еще впереди.
– Надо прямо на месте сбить несколько сволочей, тогда они присмиреют!
– вставил Хоа.
– Это верно. Только его так легко не собьешь. Задача у нашей боевой группы очень сложная.
– Может, трудно еще и потому, что ребята больше привыкли к маневренным операциям, а здесь приходится вести позиционные бои?
– Возможно. Посмотрим, что будет дальше. Послушай, Дык, ты возвращаешься в роту как раз вовремя, "шестерка" недавно получила два новых орудия. Да и местечко у вас - около реки - совсем недурственное, купаться можно... Мне кажется, что в позиции нашей боевой группы есть какая-то заковырка, из-за которой никак не налаживается система огня. У части, стоявшей здесь до нас, тоже не все шло гладко, но тогда было меньше налетов. А нам придется драться всерьез.
Из леса в темноте послышался шум, замелькали лучи фонариков. Раздался чей-то голос: