В огне
Шрифт:
Меня удивило поведение старого коммерса, видимо, что-то у него пошло не так, не видел я раньше, чтобы он так мялся при разговоре. Но в тот момент мне было не до его бывшего альянса. Я рассказал Соломонычу про Калгана и что Арбатов — главный подозреваемый на данный момент.
Разговор получился быстрым, ни времени, ни сил на излишнюю дипломатичность у меня уже не осталось. Я рассказал ребятам, что в Свободном Городе промышляют подручные Шамана, но про него самого умолчал. Честно сказал, что все перебежчики с Южной в списке основных подозреваемых. Поэтому выбор
Таким образом, я вернулся к тому, с чего начал — к пониманию, что в меняющемся мире, где люди становились орками по велению сумасшедшего искина, подозревать стоило каждого, даже Соломоныча. А исходя из того, что самой вероятной причиной предательства мне виделось влияние Магии Крови, имело смысл проверить, не стал ли кто из товарищей орком. Я помнил, что принял их всех в клан, и по логике они не должны были сменить игровую расу, но проверить стоило. В любом случае я не представлял, что ещё можно было сделать в этой ситуации.
— Что ещё за самоизоляция? — недоверчиво спросил парень в армейской куртке.
— Максим! — радостно воскликнул старый барыга, заметив меня. — Хорошо, что ты здесь! Будь добр, распорядись, чтобы Мирону дали машину! А то он еле ходит.
А ещё мне очень хотелось, чтобы побыстрее приехал Соломоныч. Я чувствовал, что уже начинаю сходить с ума оттого, что по десятому кругу извожу себя одними и теми же рассуждениями. Мне было необходимо хоть с кем-то поговорить. И Соломоныч был единственный, кому я мог довериться до проверки его на предмет перехода в расу орков. Ну а если я ошибался в старом барыге, то мир окончательно сошёл с ума и мне тем более было уже нечего терять.
— Да нетрудно догадаться, — ответил Генрих. — Крыса среди нас.
Старый коммерс всё внимательно выслушал и сказал:
— Некоторое время вам всем придётся посидеть дома. Для вашего же блага. Это недолго и не страшно. Давайте назовём это — режим самоизоляции!
— Да спасибо! Нам ребята с больницы помогли. Подыскали оставленный дом в хорошем состоянии. В нём пока обосновались.
— Верю, верю, — ответил я. — Пойдём лучше к нему быстрее, а то он как бы в розыске сейчас формально.
— Это отлично, что у вас есть дом! — я искренне обрадовался. — Это снимает одну из очень важных проблем!
— Такие товарищи, нам совсем не товарищи, — грустно усмехнулся Соломоныч. — Давно я ничему не удивлялся, но тут, признаюсь, удивлён сильно. Хотел бы я узнать, кто это.
— То есть, мы будем сидеть под домашним арестом?
Однако факт оставался фактом: кто-то из этих восьми человек передавал информацию Шаману. И если после случая с СМС, я ещё мог допустить, что кто-то кому-то просто сказал лишнего, и через третьи руки это случайно дошло до Шамана, то происшествие с Калганом не допускало случайностей. Ценой жизни своего товарища Сибиряк снял все сомнения в том, что среди нас есть предатель, который регулярно доносит нашему главному врагу всё, о чём мы говорим на наших собраниях.
— Я же объяснил: вы будете
После чего посмотрел на Соломоныча, Генриха и Сибиряка. Как ни крути, но в любом из них я меньше всего видел помощника Шамана, а с кем-то ситуацию обсудить было необходимо. Джинн вырвался из бутылки, все уже знают, что убили Калгана, и все, кто был на последнем собрании, понимают, один из нас к этому причастен. В том, что этот вопрос поднимется через полчаса, можно было не сомневаться. А поднимать его ой как не хотелось.
— Я надеюсь, ты ограничишься тем, что высказал это предположение нам и не станешь повторять его на собрании? — на всякий случай поинтересовался я у Сибиряка. — Очень уж не хотелось бы разборок по этому поводу.
Прокопенко или Осипов? Или сразу оба? Но зачем тогда они передали мне информацию про СМС? Или предателем был лишь один из них, и поэтому второму не осталось ничего другого, как смириться с фактом передачи столь важной информации? Но надо признать, что ценность информации о предателе была настолько велика и наносила такой вред интересам Шамана, что будь один из них этим самым предателем, ему имело смысл ликвидировать товарища, но информацию мне не передавать.
Колян в процессе разговора изучил характеристики каждого из ребят и условным сигналом дал мне понять, что среди них нет ни одного орка. После чего я принял их всех в клан, сказав, что это уменьшит их шансы сменить игровую расу. Хотя, конечно, сам я в этом уверен не был.
— Это да, — согласился я с коммерсом. — Но теперь работа нашего штаба, считай, что парализована. Я не представляю, как обсуждать что-либо хоть немного важное в присутствии человека Шамана. Поэтому надо его как-то вычислять. Пока не поймаем, нормальной жизни не будет.
— Живёте вы где сейчас? — спросил я ребят после принятия их в клан. — Вы ведь с больницы съехали. Может, помощь нужна с жильём?
— Каких ошибок? — я всё ещё не мог понять, о чём говорит мой старший товарищ. — Ты знаешь, где Мирон?
Мы ещё некоторое время поболтали о Шамане, орках и ситуации в свободном Городе, а потом Боб привёз перебежчиков с Южной Точки. Я решил лично с ними переговорить, прихватив с собой Коляна для выявления среди ребят орков.
— Ну здесь ты нам тайны не открыл, — улыбнулся Соломоныч. — Чтобы нормальную жизнь обеспечить, надо не только помощника Шамана поймать, но и самого психа.
— Я думаю, сделать это стоит, — сказал Соломоныч. — Предателя мы этим не обманем, он явно на дно теперь заляжет. А вот от поисков крота здесь и сейчас нас твоё откровение спасёт.
— Мне не защита нужна была, — ответил Соломоныч. — Мне надо было определить, кто из коммерсов уже стал орками. А тут, кроме Мирона, никто не поможет.
— Максим, что с тобой? — спросил он, глядя мне в глаза. — Может, тебе поспать? Конечно, я знаю, где Мирон. Ты его искал, что ли? На улице он. На скамейке сидит. Его бы в больницу отвезти. Ему действительно очень плохо. Считай, три часа со мной торчал на переговорах с моим бывшим альянсом.