В объятьях звёзд
Шрифт:
— Хватит пошлить, — бормочет, прикусывая мой язык.
— Тебя ведь это заводит, — выпрямляюсь на вытянутых руках. В глаза заглядываю. — Я же вижу, как реагируешь.
— Я не…
— Себе не ври, Малая, — жёстко толкаюсь через одежду, показывая эрекцию.
— Ладно, да. Мне нравится твоя грубость, — жмурится Лана. — Хватит болтать. Ты трахать собрался?
— Нарвалась, бля, — усмехаюсь и срываю остатки белья.
Блондинка вскрикивает, но обнимает сама. С рубашкой возится. Избавляюсь от одежды. Подминаю под
— А-аа-ах, Ансе-е-ер! — вздыхает, уничтожает всю выдержку.
Медленно толкаюсь, вырывая очередной стон. Блять, тесная. Лана морщится, сильнее раскрывается, выгибается.
— Сейчас, Лапуль, — цежу сквозь зубы. Очень она узкая. Наполовину погрузился и остановился. Боюсь, кончу, так и не начав. Целую в шею. Завожу её. Вершинки между пальцев перекатываю. Ласкаю языком.
— Ансер! — вскрикивает, ноготками впивается в плечи.
— Не ёрзай, — шиплю, надавливая на клитор. И одним толчком заполняю до конца.
Лана с вскриком вонзается зубами в плечо. Кусает болезненно, до крови и отметин. Не дёргаюсь. Даю ей привыкнуть. Кровь кипит. Желание мышцы натягивает. Контроль по швам трещит. Землянка всю выдержку уничтожает. Жмётся теснее, дышит тяжело и целует в шею. Свой же укус зализывает.
— Двигайся, Ансер, — хнычет тихонечко.
И я двигаюсь. Медленно разгоняюсь. Почти полностью выхожу, чтобы с оттяжкой толкнуться. Лана вскрикивает громко. Впивается ногтями. Гладит везде. Выгибается, подстёгивает сильнее.
Кончает охуенно. Громко. Совсем контроль теряет. Царапает всего. Кусает, не жалея сил. Всего меня метит.
— Пиздец ты громкая, Лапуль, — усмехаюсь, притормаживая и оттягивая свой оргазм. Обещал ведь затрахать.
— Прости, — заполошно дыша, шепчет, краснеет, будто не она пару секунд назад извивалась подо мной, потеряв контроль. Прохладными пальцами прикасается к располосованной шее.
— Никогда не извиняйся. Ты великолепная. Кайфуй, Малая, — целую в губы, выпиваю прерывистое дыхание и с громким шлепком вбиваюсь в неё.
— А-аа-ах! — вскрикивает Лана.
Накручиваю на кулак влажные белые пряди. Тяну назад, в глаза заглядываю. В них столько развратного желания бурлит. Такая же голодная и дикая, как и я. Вмиг забывает о смущении, срывает все ограничители.
Глава 55
— Малая, спишь? — в голосе Ансера сквозит волнение. Хотя пятнадцать минут назад он с хрипом рычал совершенно грязные словечки. От которых уши в трубочку заворачивались.
Отвечать сил нет. Я почти задремала после очередной ударной порции любви здоровяка. Его грубая ласка что-то ломает внутри. Превращают и меня в такое же неотесанное похотливое животное.
Сколько времени прошло? Сложно сказать. Один раз уже проваливалась в краткое сновидение. Пока теперь уже настоящий муж выходил, чтобы принести мне бутылочку с холодной водой.
— Сплю, Сер, не тормоши, — вздыхаю, чувствую наглую ладонь, что ползёт по животу, и придерживаю. Не готова я, слишком утомилась.
— Пить не хочешь? Или, может, есть? — нависает брюнет.
— Просто обними меня и полежи рядом.
Ансер тут же падает за спиной. Сгребает в свои медвежьи объятья, наваливается так по-родному. И шумно дышит, разгоняя по коже горячих мурашек.
— Знаешь, я ошибался, — тихо и ласково мурлычет здоровяк, волосы перебирая. — Вот такая затраханная, ты ещё охуительнее.
Глаза закатываю и подавляю улыбку. Даже возмущаться не буду на очередную пошлость. Почему-то его грубоватый комплемент быстрее попадает прямо в сердце, чем банальное: прекрасная или потрясающая.
— … Со следами моих засосов. Мягкая, уставшая, сонная….
Ансер без усилий переворачивает меня. Нехотя разлепляю веки, высматривая, как вспыхивает желание в голодных горчично-медовых глазах. Краснею, потому что чувствую, как сама загораюсь. Губу закусываю. Чёрт. У этого брюнета определенно есть какая-то суперспособность заводить меня. И не важно на что. Он успешно может взбесить, возбудить и рассмешить.
— Опять смущаешься? После всего, что было? Бля, Лан, ты просто… — мужчина замолкает, пальцем убирает пару прядок с лица, выпускает из плена зубов припухшую нижнюю губу. — Люблю тебя.
У меня от этого тихого, чуть хриплого признания дыхание перехватывает. Он не даёт ответить, накрывает собой и целует. И этот поцелуй совершенно другой. Тягуче-медленный. Ласковый. Бережный. Он будто залечивает израненные после страсти губы. Языком ранки оглаживает. Передаёт всю нерастраченную нежность через поцелуй. И меня топят яркие, тёплые чувства к этому невозможному наглецу, матершиннику и бандиту. Обнимаю крепче за голову. И жмурюсь. Сильно-сильно.
— Точно не голодна? — спрашивает, чуть отстранившись.
— Давай поспим немного, — жалостливо тяну, чувствуя, как упирается в бедро горячая плоть здоровяка.
— Конечно, Лапуль, — хмыкает Ансер и падает рядом. Сгребает моё тельце к себе и в щеку ещё целует. — Спи спокойно, скоро прилетим.
Мне лень, да и сил нет уточнить, куда именно прилетим. Я просто растворяюсь в тепле рук здоровяка. Впервые за всё время радуясь, что он просто мой муж. Без лишней мишуры, папарацци, знакомств с родителями и прочего громкого застолья. Он просто мой. И почему нельзя с остальными такой трюк проделать? Может, попросить кесаря за то, что я его брак спасла? Не успеваю озвучить гениальную мысль. Усталость берет верх, и я уплываю в такое необходимое сновидение.