В объятьях падшего
Шрифт:
– Нет, – прошептала, когда поняла, что чувствую не только свой пик, но и его.
Он накатывал волнами, что росли за мгновения. Ощущения объединились, даря удвоенное удовольствие. Это было невозможно, но произошло. Я чувствовала свою грудь в его руке, вкус собственной кожи на тонких губах оборотня и теплую глубину, куда погружалась через призму его ощущений. Невообразимый уровень слияния. Пугающий.
От нахлынувшего вдвойне удовольствия за грань мы переступили мгновенно, утопая в заоблачном чувстве. Неудивительно, что я потеряла сознание. Боюсь, не одна
– Мама, кто такие Падшие боги?
Я снова видела маленькую себя и мать на берегу моря. Первомир. Жизнь снова рассказывала мне историю восстания алитов и арьяров, и я снова заглядывала в глаза матери и ловила каждое ее слово.
– … так и появились Падшие боги, – все шло к концу разговора, – но знаешь, я всегда надеялась…
Вопреки обычному ходу сна, когда после этой фразы меня ждало пробуждение, я осталась в воспоминаниях.
– Что Падшие вернутся в миры живых и найдут свое счастье. Ведь они его достойны. – Мать улыбнулась мне.
– Но они же плохие, – насупилась девочка, – как они могут быть достойны счастья?
– Все просто, милая. Нет абсолютного зла и абсолютного добра. Оба начинания живут в каждом. Поверь, у этих мальчишек есть достоинства.
Жизнь щелкнула девочку по носу, не выдержав ее комичного вида.
– Ай! Мама!
Женщина присела перед девочкой и, заглядывая в чистые голубые глаза, сказала:
– Когда-нибудь ты это поймешь. Ведь ты плод двух крайностей и сочетаешь в себе как жизнь, так и смерть. Ты уникальна, поэтому способна понять и совершить гораздо больше нас. – И она притянула маленькую меня к себе.
Я чувствовала нежные руки матери на своих плечах. Пусть видение рассеялось уже давно, я продолжала ощущать это тепло. Когда открыла глаза, обнаружила себя в кольце крепких мужских рук. Это были объятья оборотня-лиса. Теперь я знала это. Его зверь ласково рычал на меня, когда наши чувства объединились.
Белый огромный лис с красными кончиками хвоста и ушек. Он припадал на одну лапу, а в его гетерохромных глазах плескалось одиночество древней души. Я помню, что потянулась коснуться этого зверя, но оскал выбросил меня из мыслей мэтра, закрывая туда ход. Лис что-то охранял, и мне было не дозволено знать, что именно. А на страже моего разума стоял таар. Он также не пустил оборотня дальше чувственного кольца. Наши тайны и мысли остались при нас. Я аккуратно освободилась из крепких объятий, что сейчас составляли весь мой мир. Разрывать кольцо рук казалось преступлением, как и покидать его, но меня гнал страх.
Эта тяга опасна. В следующий раз блок может не устоять, и он узнает слишком много. Этого я не могла позволить. Тем более наши отношения обречены. Какой-то десяток лет, и я буду каждый день менять интерьер в эфире от скуки, ведь покинуть его будет невозможно.
Нужно просто уйти. Просто убрать руку с груди и откатиться, а я не могу. Что-то глубоко просто ревет от нежелания рвать связь.
И я откинула руку одним сильным движением и встала. Накинула вчерашнюю рубашку блондина, надела чудом уцелевшее мужское белье и сделала шаг прочь. Но не ушла. Вернулась к изголовью, склонилась над умиротворенным мэтром и подняла руку. Ладонь медленно скользила над красивым лицом с застарелым шрамом, даже кончиками не касаясь кожи, обвела раскосые узкие глаза, ровный нос и тонкие сухие губы, останавливаясь у подбородка, где розоватая полоса соскальзывала на грудь. Болезненный шепот вырвался без моего вмешательства:
– Не судьба…
Ответа не ждала. Хлопнула дверь за моей спиной, и связь ослабла. Я смогла бежать. И я неслась прочь от откровений прошлой ночи и желаний настоящего. Бежала и задыхалась от подкатывающего комка в горле и непролитых слез. Ведь все могло быть. И вчера я почувствовала, как оно могло быть. Как должно быть. Жаль, что этого не произошло раньше и с кем-то другим. Лис слишком подавляет меня, слишком сильно владеет мной. Слишком сильно опутал меня своими объятьями. Опасными объятьями, от которых уходит мир из-под ног.
Первая слеза увидела свет только в моей комнате. Единственными ее свидетелями был закат в открытом окне и два пищащих умертвия. День закончился.
Глава 30
Официальный статус
Мысли, мысли, они все вертятся и не прекращают мучить. Затягивают в свой водоворот, а ты и не замечаешь. Где-то от них больно, где-то приходит облегчение. Но чаще всего боль и переживания их спутник.
Надолго я одна не осталась. Настойчивый стук в дверь вырвал меня на время из круговерти предположений и сожалений. В коридоре стояли Ирт и Ниоба.
Вот тьма! Я же пропустила занятия! И, что еще хуже, я пропустила примирительную тренировку с орком. Мне конец!
– Ты в порядке, – выдохнул оборотень и стер пот с лица ладонью, – я потерял тебя в Архаисе и только сейчас учуял след… Э-э-э…
Ну конечно. Нюх стража легко подсказал ему, чей на мне запах. И его так много, что нужно быть дураком, чтобы не понять очевидного. Ниоба дураком не был, поэтому пришел к верным выводам.
– Ну-у, поздравляю, что ли, – неуверенно пробормотал оборотень, заложив руку за затылок.
– Не с чем, – холодно отрезала я.
– Ага, – сам себе кивнул страж, а потом добавил: – Тогда… сочувствую?
– Спасибо, – уже мягче ответила оборотню.
Тот улыбнулся тому, что ситуация стабилизировалась, и со словами «не буду мешать» удалился в деканат докладывать умирающему от волнения и любопытства Халону. Состояние декана можно было легко прочитать по Ниобе. Если страж в мыле, дракон крайне обеспокоен или заинтересован. В моем случае и то, и другое.
Ирт все это время стоял молча и странным взглядом изучал мое лицо. Я ожидала, что, как только Ниоба уйдет, из меня выбьют весь дух, но ошиблась. Орк склонил голову набок и выдал то, что сильно меня озадачило: