В объятиях заката

Браун Сандра

— Мне не нужен никакой другой мужчина, Росс. Раньше я думала, что вообще никогда не захочу мужчину. — Она подняла руки и пробежала пальцами по его густым волосам. — Но ты поцеловал меня и дотронулся до меня. Она замолчала, застенчиво склонив голову. — А теперь я просто обожаю то, что ты со мной делаешь.

Он произнес одну из тех банальностей, которая сейчас вовсе не прозвучала банально. Взяв ее лицо в руки, он легонько провел большим пальцем по ее губам.

— Я обожаю то, что мы делаем вместе.

Он поцеловал ее жадно,

но нежно, касаясь языком мягкой впадины ее рта. Его руки опустились ей на плечи, потом — на груди и там и остались. Она слегка застонала, и он моментально убрал руки.

— Я знаю, тебе вчера было страшно и больно. Боже, когда я подумаю, что могло произойти… — Он крепко зажмурился и стиснул зубы — яркая белая полоска блеснула под темными усами. — Если не хочешь, не будем сегодня. Я все понимаю.

Лидия встала, повернулась к нему спиной и откинула волосы с шеи.

— Пожалуйста, помоги мне расстегнуть пуговицы.

Грудь Росса разрывалась от чувства, не имеющего наименования, но более могучего, чем все чувства, которые он когда-либо испытывал в жизни. Он сел на краешек табурета. Лидия стояла между его вытянутых ног. Пальцы поначалу не слушались его, когда он начал расстегивать длинный ряд пуговиц.

Покончив с ними, он расстегнул ей пояс, развязал ленты нижней юбки и стянул ее с ног. Подсунув руку под сорочку, он расстегнул панталоны. Когда они сползли до самых лодыжек, она, сделав грациозный шаг, освободилась от них и оттолкнула ногой прочь.

Было что-то возбуждающее в том, что она стояла перед ним только в блузке и сорочке. Потом она скинула блузку и принялась расстегивать сорочку. Он обнял ее и схватил за руки.

— Дай я.

Действуя только на ощупь, он аккуратно расстегнул пуговицы одну за другой. Его руки время от времени надолго отвлекались от этого занятия, чтобы погладить ее груди через тонкую ткань. Потом руки его скользнули по талии, чтобы расстегнуть все пуговицы до конца.

Нежно и мягко, не встретив возражений с ее стороны, он стянул сорочку с ее плеч и рук, и ткань обвила ее бедра, подобно облаку, обнажив безупречно гладкую спину с как бы подсвеченной изнутри теплой кожей, безупречно чистой кожей. От плеч до ягодиц, вдоль позвоночника шел неглубокий желобок. Он кончиком пальца дотронулся до него и провел пальцем вниз — до основания позвоночного столба и ниже.

По обеим сторонам позвоночника — там, где начинается изгиб линии бедер, — находилась пара симметрично расположенных соблазнительных ямочек. Он по очереди поцеловал обе, а потом, слегка покусывая кожу, поднялся вверх вдоль ее изящно очерченного хребта к лопаткам.

Лидия задрожала от восторга, почувствовав, как его влажный теплый язык скользит по самой середине ее спины. Дойдя до талии, он крепко впился губами в кожу и страстно поцеловал, а руки его обняли ее, нашли груди и любовно стиснули.

— Повернись, — мягко велел он.

Он знал, что такими они и будут — ее соски, ласкаемые его пальцами,

были большими и темными. Положив руки ей на ягодицы, он привлек ее к себе и поцеловал эти остроконечные коралловые вершины. Он тыкался носом в ее груди, время от времени нежно бодая их.

Тускло горящий фонарь отбрасывал мерцающие отблески, и тени плясали по ее золотистой благоухающей коже.

Ему хотелось проглотить ее. Но он подавил в себе людоедский инстинкт и вместо этого снова взял в руки ее груди, соединив большие пальцы под ними, в ложбинке между ребрами.

Он наклонился вперед и легонько скользнул губами по ее животу. Затем его язык нащупал эрогенную зону на животе, чуть пониже диафрагмы. Большие пальцы продолжали гладить низ грудей, периодически поднимаясь вверх до сосков — воспламененных и жаждущих успокоения. Он уткнулся губами ей в пупок. Кончиком языка он описал круг по его краям. Затем проник глубже в эту нежную впадину.

Лидия погрузила пальцы ему в волосы и судорожно сжала голову. Она никогда не представляла себе, что могут существовать такие высоты наслаждения. Неужели то, что они делают, — это плохо? Или, может быть, другим все это прекрасно знакомо, а она познает это только сейчас?

Чувства Росса бушевали. Кровь бешено и неотвратимо стучала у него в паху. Он чувствовал движение ее рук у себя на голове, вдыхал аромат ее тела, ощущал вкус ее очарования. Он тонул в ней, но и этого было мало. Далеко не достаточно. Ему хотелось большего. Всего!

Он отпрянул и в тусклом свете увидел треугольник плоти в проеме сорочки там, где она держалась у нее на бедрах. Низ живота был скрыт полутенью, но все же он разглядел гнездо курчавых темно-коричневых с золотистым отливом волос, почти терявшееся в темноте.

Сердце его бешено колотилось, пуговицы на брюках едва выдерживали напор его неистовой мужественности. Он колебался, никак не решаясь. Потом он снова наклонился вперед и просунул губы в проем между краями ткани. Она не пошевелилась. Он легонько потер ее усами, очень легонько — сначала живот, потом все ниже, ниже и остановился у края желанного треугольника. Губы его раздвинулись, дыхание колыхало мягкие волосы.

Она отреагировала на это, неожиданно вздрогнув всем телом. Резко вздохнула и вдруг, как бы задыхаясь, шумно принялась ловить ртом воздух, а руки ее непроизвольно сомкнулись у него в волосах.

Ему вдруг стало стыдно, что он довел ее до такого возбуждения, и он тут же отпрянул. Неловко встал, задев головой парусину.

Она сделала легкий шаг и сбросила с себя сорочку, оставшись в одних башмаках и чулках.

Она все еще не отдавала себе отчет в том, насколько она соблазнительна, и ее наивность временно привела его в чувство.

— Сними башмаки, но оставь чулки, — попросил он.

— Зачем? — едва дыша, выговорила она. Он снял сапоги и брюки. Восставшая плоть, распирающая изнутри его белье, была более чем заметна.